Тьфу, черт. А он уже успел напрячься… Геральдика всех государств ведь связана между собой, систематически обновляет Реестр. Если благородный в одном королевстве — благородный и во всех остальных. Надо над этим подумать. Кого из знакомых сделать дорессой, пропавшую Глаю из Ачанки?
— И хватит «господинить», — добавил супруг. — И выкать. Ты ведь жена, верно?
Енька кивнул, стушевавшись.
— Обживайся, — застегнул нагрудник, неожиданно наклонился и чмокнул в щеку.
Еле сдержался, чтоб не отпрыгнуть.
Задумчиво смотрел вслед, пока не улеглась поднятая лошадью пыль. Действительно такой благородный, или это маска? Уж слишком… к вчерашней простолюдинке. Рабыне.
— Вы сумели его удивить, — удовлетворенно заметил Веррей, как призрак проявившийся за спиной. — Давно не видел таким… озадаченным и довольным.
— Чем? — оглянулся Енька. — Соусом?
— И соусом тоже, — не стал умалять заслугу денщик. — Но больше головой. Дело в том, что хозяин… — радостно оскалился. — Больше всего изнывает от тупости. Окружающих. Хотя к женщинам… — усмехнулся, — всегда был снисходителен.
Гм. Енька никогда не считал себя умным. Вот Мерим да. А он… Таких пруд пруди.
Веррей пытался отстранить от чистки чугунков, типа не барское дело, но Енька настоял — любая работа лучше, чем седеть сиднем у окна. Вдвоем сноровисто переделали все во дворе, даже вымели утрамбованный пятачок земли и приготовили дрова к ужину. Старому слуге он заметно нравился все больше и больше. Затем денщик ускакал к барину в лагерь, а Енька закипятил себе чай и уселся за стол под кустами, с наслаждением цедя ароматный напиток и поглядывая на улицу. Возможно, жизнь не так уж и плоха. Просто к ней надо привыкнуть. Особенно, по ночам…
Ты видишь это, Ая?
В других домах тоже крутилась неспешная суета. Где-то хлопает дверь, кто-то выплескивал воду с крыльца, кто-то развешивал белье. По улице иногда пробегали запыхавшиеся солдаты, иногда мелькали фигуры женщин. Вряд ли воины таскали с собой жен, скорее всего наложницы. Или рабыни. Енька в тени за столом почти не виден, но многие оглядывались на домик капитана с интересом.
Вечером хозяин так и не появился. Веррей объяснил, что лагерь готовится к утреннему выходу и Енька перевел дух. Любая отсрочка — бальзам на душу. Когда стемнело, слуга снова ускакал в поля, а Енька долго сидел под кустами швоха, задумчиво поглядывая на россыпи костров за домами…
Привыкай. Ждать.
Его не пугали хлопоты по хозяйству, с детства привык к труду, никогда не чурался любой работы. Стирка, готовка, уборка — в мире нет женского или мужского труда, настоящий мужчина умеет все. Пугали только ночи, и… само положение.
Привыкнет. Люди ко всему привыкают.
Веррей разбудил ни свет, ни заря — армия выдвигалась. Вояж вдоль предгорий завершен и центурия отправлялась к месту постоянной дислокации. Енька уже знал — небольшой городок Гозба, на западе. Больше сотни миль боевым маршем. Не простая дорога.
Империя не Айхон. Айхонские армии на лошадях, строились по принципу латных всадников, что, конечно, несло дополнительные издержки и заботы — броня, загоны, фураж, конюхи-лекари, сбруя-подковы, снаряжение. Но марши более быстры и стратегия переменчива. С боем в боевых коробках-когортах тоже знакомы, при осадах или затяжных боях — лошади в таком случае махали хвостами в специальных загонах под охраной. Огромные тяжелые имперские щиты не использовали, ибо северяне всегда в железе с головы до ног, и для защиты от тяжелых баллист достаточно более легких навесных. Но марши — всегда верхом. В Айхоне вообще значительно шире применялись лошади, многие дома занимались разведением и каждое крестьянское подворье имело минимум пару, но Айхон… на всех обозримых землях считался богатым и зажравшимся.
И боевым. Северяне в разных количествах всегда участвовали во множестве боевых операций. Карьера военного в благородных семьях — одна из самых востребованных.
Кочевники тоже широко использовали лошадей, но степняки не отличались дисциплиной и слаженностью, и не любили таскать на себе лишний вес. К тому же, качественных лат никогда не могли позволить — разношерстный сброд, вооруженный кто чем мог.
Империя огромна. Большой стране нужно много добра, и Диора постоянно вела бои на разных территориях. С Семимирьем политика всегда была напряженной, но Семимирье… конечно, солидный лакомый кусок, раскинувшийся между хребтами Идир-Яш и Ура-Яш по берегам Ведры, но более, чем дорогой. Малыми потерями не возьмешь, а запредельные империя платить не готова.
Во дворе телега, уже груженная каким-то военным добром, место только для сундука и Еньки. Веррей ерзает на месте возницы, вожжи уже в руках. Устроился меж тюков, накинув пушистый платок на плечи — есть в женской сути свои маленькие плюсы. Денщик щелкнул кнутом и копыта бойко застучали меж домов — прощай… поселок. Не знаю твоего имени. Но навсегда останешься в памяти. Страшной, липкой, вывернутой памяти…
За околицей нагнали хвост обоза, сама колонна пылила уже далеко впереди, громыхая железом. Показался капитан на своем скакуне, окинул взглядом воз, Еньку, денщика:
— Все нормально?
