— Уборная за домом, но я бы… — криво усмехнулся старый денщик, — порекомендовал бы лучше в ведерко.
Да хрен с ней, с уборной.
— А что готовишь? — с любопытством оглядел чугунки.
— Гвайс! — торжественно воздел повар указательный палец. — Серьезный труд.
— А соус к нему?
— А вы умеете? — даже задержал дыхание слуга.
— Мясо есть? Румыс, лавр, лук, гвоздика, литок, острый перец?
— Оу… — радостно потер руки денщик. — Живем! Чувствуется профессионал!
Енька улыбнулся. Впервые за последние недели. Что-что, а готовить он умел. Сметливый глаз нахватался от великой мастерицы Рии.
Работа закипела. Работа отвлекла, тяжесть немного отпустила свой обруч. Умелец на все руки Веррей крутился рядом, все понимая с полуслова. Даже не заметили, как солнце поднялось в зенит, и у калитки спрыгнул с лошади сам капитан:
— Ого… — с наслаждением потянул носом воздух. — Я вовремя?
— Нос воина, как компас, не ошибается, — шутливо согласился верный слуга, помогая снять доспехи.
Снова стучит сердце. При свете дня новоявленный супруг во всей боевой красе — не высокий, и не маленький. По-военному подтянутый. Крепкие руки, ни капли лишнего веса. Умное лицо, проницательный прищур, морщинки в углах глаз. Судя по всему, с денщиком не один пуд соли съели, старые друзья, подобострастия не ощущается. Пока все плюсы, вот только… статус.
Бравый вояка тоже с удовольствием разглядывал Еньку. Смешливо бухнулся за деревянный стол в тени швоха и затарабанил пальцами по столешнице, скромно намекая. Веррей моментально куда-то испарился, наглец.
Енька аккуратно поставил миску с гвайсом, чашку с соусом, нарезанный хлеб. В груди подрагивало — жена, мать вашу. В мыслях почти смирился, а вот наяву… Попытался сразу скрыться, но воин отодвинул рядом скамью:
— Сядь, тоже поешь.
Слуги с господами не обедают, хотя в армии не особо придерживаются этикета. Показывает, что ровня, или просто привычка? Желудок-предатель утробно отозвался, напоминая, что вообще-то… как бы…
Присел за стол и склонил нос к тарелке, уши красные. Вся обстановка выносила голову. Красна девица, тать твою.
— Ммммм… — мужчина отправил в рот первую ложку и зажмурился от удовольствия. — Ты слышала, Тали, что первое блюдо лучше любых слов рассказывает об истинном отношении молодой жены?
Енька молчал. Никогда не слышал. Просто старался из благодарности.
— Откуда ты? — неожиданно спросил благородный дорн. — Кто твои родители?
И тебе привет. Уместный вопрос, после свадьбы. Но когда-то все равно должно случиться. Допрос с пристрастием можно считать открытым.
— Из Айхона, — ответил через секунду. — Из маленького городка.
Смысл врать? Совместный быт каждый день будет выявлять множество мелочей, и чем больше лжи — тем меньше доверия и свободы. Енька оказался прав — воин кивнул, будто подтвердил какие-то свои мысли:
— А здесь как оказалась?
— Бежала, — с готовностью открылся Енька. Зачем выдумывать новое? История стара и привычна, как мир. — Не хотела быть наложницей, у благородного дорна.
— Сюда? — удивился офицер.
— Не знала… — отрепетировано опустил лицо Енька. — Что здесь… так. Хотела добраться до Диоры.
— А в Диоре что, маслом мазано? — все никак не мог понять вояка.
Пожал плечами. Новоявленный супруг нахмурился и замолчал, задумчиво орудуя ложкой, всем видом показывая: «Ну, бабы… в каком месте у вас мозг?»
Пауза затянулась. Все? Серьезно?!
— Зачем вы это сделали? — неожиданно не выдержал сам Енька. Никогда не мог держать язык за зубами.
— Что? — с трудом отвлекся от дум благородный господин.
— Спасли меня! — даже наклонился за столом. — Женились! Зачем?!
— Ну… — внезапно обретенный муж усмехнулся. — Увидел красотку! Какой мужчина пройдет мимо?
Енька шумно выпустил воздух. «Красотка» пощекотала нервы.
— Не веришь? — сделал вид, что удивился офицер.
— Крест за храбрость, — кивнул в ответ на наградную планку. — Знак за спасение товарища, знак за победу в бою, золотого ранга, знак за заслуги перед отечеством. Благородная семья минимум уездного уровня, — покосился на вышивку лорд-сквайра, затем на аккуратно стриженную бороду и захватанный эфес на поясе: — тридцать с хвостиком, мастер меча, не меньше. Офицер, капитан, недурен собой. Благородные красавицы в очереди стоят. Даже если не старший сын и наследство не светит, или сослали за какие-нить грехи командовать рабами.
Де Ярд захлопнул рот. Пару секунд таращился, затем глубокомысленно произнес:
— Оу… — еще пару секунд крутил свои аналитические шестерни, затем завершил вердиктом: — Ммдааа.
Енька ждал. Но мудрец уже закончил мыслительную деятельность — хлопнул по коленям и поднялся, прекращая прения:
— Если умная, — задумчиво почесал висок и торжественно потряс пальцем: — то должна уметь писать! Вот и напиши внятно свое имя, близких рода, начиная от рождения. Город и улицу, на которой жила.
Вот те раз. Допрос, оказывается, не закончился?
— Зачем, господин?
— Для геральдической комиссии, — усмехнулся в ответ, натягивая доспех. И неожиданно мягко добавил, улыбнувшись: — не бойся, Тали. Все хорошо. Мне не нужны твои родственники, если не хочешь их вспоминать. Никто не посмеет тебя обидеть.
