Черт, как объяснить? Теперь я тебя точно не отпущу одну.
У крыльца открытая барская пролетка, с четверкой лошадей, на козлах кучер… Катей, вроде? Еще путался в именах.
Неожиданно мелькнула неплохая мысль:
— Я возьму Бухру, можно?
— Того великана? — доресса на секунду задумалась. — Ладно, так даже лучше.
Верзила чуть не задохнулся от радости, протискиваясь из камеры-клетки на свободу. Пролетка сразу просела на рессорах. Катей щелкнул вожжами, испуганно прижимаясь к краю — колеса бодро загремели по подъездной аллее. Стражник на выезде распахнул ворота, козырнув…
Свобода. Шумят кроны, весело поют птицы. Накатанная дорога весело бежит под колесами.
— Я решила разорвать помолвку, Тали, — вдруг открылась Ивейла.
Снова не сразу понял, что ему. Все-таки личное, а он вроде как простолюдинка, бывшая рабыня…
— Давно пора. Сразу не понравился.
— Не все так просто, — вздохнула девушка.
Ясные огурцы. У аристократов все не просто. Куча обязательств, условности…
— Мама знает?
— Еще нет, — призналась спутница. — Я надеялась, что все изменится, но…
— Она поймет, — убежденно сказал Енька. — Она хорошая, просто… — запутался, не знал, как сформулировать. — Спряталась.
— Конечно, поймет, — не стала спорить доресса. — Но… — замолчала и задумалась.
Тень, прохлада, скрип колес, запах свежего леса. Все же хорошо…
— Госпожа… — начал Енька.
— Тали, хочешь, чтобы я тебя называла «госпожой» и на «вы»? — перебила золовка, немного подождала ответа, затем продолжила: — тогда не отнимай у меня возможность считать тебя подругой.
Бац. Куда попало? По макушке?
Ну Добрахх… Где вы родились, такие? В храме, в руках Аваатры?
— Долги? — спросил Енька.
К гадалке не ходи.
— Они самые, — тяжело вздохнула девушка. — Крупный заем, шесть лет назад, когда умер папа, — помолчала, пару секунд. — Мама сутками не выходила из канцелярии, но смогла твердо взять хозяйство в руки. С Паддисом. Брат, он… умный. Разбирается. Сейчас долг покрыли, но… — скептично поджала губы, — проценты с тех пор выросли. Сильно. И продолжают расти.
— Родвайеры ростовщики? — изумился Енька. — Это же… — не нашел слов и грубо сплюнул на дорогу. — Убого. Не по-соседски! Без чести.
— Там, где деньги — отсутствует честь, — пожала плечами Ивейла.
Помолчали, думая каждый о своем. За поворотом уже показались окраинные дома городка.
— Может, надо было позвать Беатрис? — вслух подумал Енька.
— Беатрис боится матери пуще смерти, — отвергла золовка.
Слышал, жена Паддиса из бедной дворянской семьи, откуда-то из дальней провинции. На леди Юльану молилась, как на икону, с готовностью заглядывая в рот.
— А ты не боишься, — вдруг подчеркнула. — Мне иногда кажется, что ты вообще ничего не боишься.
— Если бы, — вздохнул Енька.
Вспомнилось, как трясло от ужаса, когда собирались насиловать в горном поселке, а потом, когда выжигали клеймо… Ничего не боятся только идиоты.
— А замужество тут причем?
— Идея отца-барона, — вздохнула девушка. — Женить сына-дурака. Но мне кажется, что старик просто положил глаз на наши земли.
— Пошли его подальше, Ива, — повторил Енька. — Никакие деньги не стоят загубленной жизни.
Ты тоже так думал, когда соглашался на предложение королевы, Енька?
Ивейла улыбнулась, на дружеское обращение.
Через несколько минут коляска остановись у небольшого домика. Енька с подозрением огляделся — пустая улочка, неприметная изба под развесистым тополем, заборчик, кусты… Место обитания виконта?
— Фрайлих снял, для своих утех, — ответила на невысказанный вопрос подруга. — Договорились встретиться здесь. Подождите меня, ладно? Если не появлюсь через десять минут — заходите.
— Сама? — с сомнением спросил Енька.
— Я дочь лорд-сквайра де Ярда, — вздернула подбородок благородная доресса. — Найду слова и силы.
Молодчина. Помоги ей, Аваатра.
Хлопнула калитка, потом дверь дома…
Минуты потянулись за минутами. Енька нервно постукивал по скамейке, напряженно поглядывая на окна. Молодой Родвайер сразу не понравился — взгляд мерзкий. Не просто бабник. Самолюбивый придурок. Такие не привыкли к отказам, такие привыкли к вседозволенности. Вспомнился младший Гвинц из Ачанки, со своей ниточкой усов…
Сколько уже прошло времени?
Со звоном осыпалось оконное стекло, разлетаясь на мелкие осколки… Еньку как ветром сдуло. С треском хлопнула калитка, затем дверь дома — внутри оказалась маленькая прихожая и стражник. Здоровый конь, удивленно смотрит, одновременно прислушиваясь к шуму из-за второй двери — а там треск и топот… что-то звучно грохнуло, будто опрокинули стол…
Конь звездно получил промеж ног и присел, хватая воздух… а нечего ушами хлопать! — Енька рванул на себя ручку…
Мразей оказалось двое. В комнате все вверх дном — Ивейла извивается на полу, под грузным телом — подонок завалился сверху, одной рукой задирая юбку, другой развязывая тесьму штанов. Второй в голове, удерживает вытянутые руки.
Надо же. Вдвоем, на хрупкую девчонку, и то с трудом? Кто здесь сильный пол?
Первый с размаха получил стулом по макушке и укатился в сторону. Второй от неожиданности выпустил руки жертвы, но успел отпрыгнуть, и даже выхватить меч… Смотри-ка, боец. Есть реакция.
