А вот у домика шел бой. Из сада позади доносились яростные выкрики и звон клинков. Енька спрыгнул с коня, распахнул калитку и бросился в обход, чуть не споткнувшись о штабель пустых бочек. Остальные дышали в затылок, не отставая.
Бой почти закончен. Разложен по всем правилам, по полочкам — специальная поляна, белый камень в центре, по два секунданта с каждой стороны. Только вот опыт не принимается в расчет.
Паддис в крови с ног до головы, шатается от потери, но все равно со злостью прет напролом, пытаясь достать урода клинком.
— Ну наконец-то, — удовлетворенно заметил Родвайер, обнаружив появление всех. — Я хотел, чтобы это случилось на ваших глазах.
Тварь игралась, наслаждаясь, как паук с мотыльком. На темени повязка, после Енькиного вежливого «здравствуйте», но это не помешало нашпиговать множеством колюще-резанных ран, дабы вдоволь натешить извращенное самолюбие.
— Остановись! — закричала Ивейла.
— Ладно, — согласился изверг, нагло ухмыляясь. — Но вместо него сдохнет та сучка-чернь, что ударила меня стулом. Вместе с наглым рабом. А ты встанешь раком.
У паука все козыри. Бой по правилам, при свидетелях, клинки одинаковой длины. Никто не имеет право вмешиваться.
Четверо секундантов ждали, молча глядя на прибывшее пополнение. Де Ярд закрутил головой, шатаясь, пытаясь сквозь мутный взор определить направление на противника…
— Нет, — ледяным тоном сказала мать.
Это не женщина. Это…
— Так и думал, — без сожаления ответил живодер и радостно ухмыльнулся. — Попрощайтесь с наследником, леди, — меч свистнул, рассекая воздух…
Сбоку что-то мелькнуло, обдав ветром волосы, и в многострадальную голову с треском вломилась бочка, рассыпаясь на дощечки… Родвайер послушно кувыркнулся в траву и замер, раскинув руки.
Тишина. Секунданты остолбенели, в ступоре переводя глаза с неподвижного господина на громадного великана. Удар о землю — де Ярд свалился следом.
Первой, как всегда, пришла в себя мать, повелительно кивнув страже:
— Забрали господина, живо!!
Бойцы метнулись к телу наследника. Секунданты не мешали, еще пребывали в нирване. К тому же, судя по всему, дуэль вышла из-под контроля и вряд ли будет продолжена. И забирать умирающих не запрещено…
Отступали, осматриваясь. Де Ярда усадили на лошадь лейтенанта — офицер аккуратно обхватил обеими руками и придержал голову на плече. Енька с тревогой поглядывал на мокрое от крови одеяние благородного дорна, и длинные красные потеки на скакуне.
Слава богам, раны оказались не смертельными. Без глубоких внутренних повреждений. Енька выяснил сразу, как только брата опустили на диван в холле поместья.
— Дел нету?! — зло зашипела за спиной хозяйка.
Судя по приглушенному гомону, позади собралось полпоместья. Помещение наполнилось шорохом, народ послушно потянулся к выходу, выворачивая шеи…
— Она ведьма? — долетел чей-то благоговейный шепот.
— Сам ты ведьма! — заткнула умника мать.
Енька продолжал крутить свои пассы — с ранами все нормально. Но большая потеря крови, а это уже больше забота лекаря, мазей, отваров и питания, чем Еньки. Вардарь здесь и дышит в затылок, с глубоким почтением взирая на его действа. На уменьшающиеся, и подсыхающие прямо на глазах раны…
— Ведьмы не выходят замуж, — еще кто-то блеснул эрудицией.
— Приказали очистить дом! — раздраженно рыкнул мажордом. — Что за обсуждения госпожи?
Через пару минут устало выпрямился, уступая место лекарю, и сходу наткнулся на шесть пар взволнованных глаз. Де Ярды, мажордом и лейтенант. Вардарь копошится над Паддисом, освобождая от одежды…
— Все хорошо, — стряхнул руки, будто сбрасывая невидимую грязь. — Больше еды, красного вина и сна. Через пару недель будет как новенький.
Все облегченно выдохнули и перевели дух…
Пауза.
Недолгая.
— Флаам, отправляй всех, — приказала хозяйка, подумав. — Вместе с Бухрой. Еды под завязку, одежду, деньги. Через полчаса никого не должно быть.
— Днем? — забеспокоился старший слуга. — Без проводника и встречающих?
Енька ничего не понял. Какие-то местные заботы. Только что-то там о Бухре…
— Куда Бухру? — немедленно напрягся, с подозрением прыгая глазами с мажордома на высокую леди.
— За ним придут, Энталия, — впервые опустилась до пояснения глава де Ярдов. — Раб выбил дух из высокородного дорна, во время благородного поединка. Будут пытать, потом повесят обезображенное тело, всем на устрашение. Ты хочешь этого?
— Я не позволю… — растерялся мальчишка.
— Никто не позволит! — потеряла терпение хозяйка, сверкнув глазами.
Будешь учить благородству?! Не забывайся!
Никто не собирается сдавать прихвостням того, кто не позволил убить сына и брата.
Ты им веришь, Енька?
— За действия рабов отвечает его господин… — вспомнил права владения.
— Забудь, — раздраженно отмахнулась мать. — Не сейчас.
Устала отвечать на глупые вопросы.
— Родвайерам не нужна долгая тяжба, — терпеливо пояснила Беатрис. — Дело очень спорное, приказ рабу никто не отдавал, но зато обязательно вылезет грязная попытка насилия. Им нужна чистая месть и незапятнанная репутация. И земли. Сведут к человеческому фактору. Бешенству, например.
