— Передай господину лейтенанту, — холодно порекомендовал Енька, — что «вытворю что» я, и не «мало ли», в сторону его лейтенантской задницы.
Страж подхватил арбалет и бочком по стене быстро скользнул к выходу…
— Ничего, высокая госпожа, — снова поклонилась вештица. — Он не мешал, смешной такой… — улыбнулась. — Я привыкла.
— Что-нибудь надо? — снова осмотрелся, пробежавшись взглядом по банкам-склянкам. — Не стесняйся, Мелисса.
Как быстро он стал княжной.
— Только разрешение выходить, — вздохнула и пояснила. — В лес. Иногда далеко, к горам. Всего этого… — жестом обвела травы и корешки, — мало. Многое надо искать. Чистик, трипестик, кардул растут только в горах… горе-цвет — на кладбищах, лишай-вонь — в болотах… Сердце и печень льдицы также, зубы таежного добра…
— Я скажу Айшику — выделит охотника-следопыта, — кивнул Енька. — Присмотрись к ребятам, может, есть не из пугливых? — по-мальчишески почесал затылок. — Приставили бы на постоянно…
— Благодарю вас, высокая госпожа, — улыбнулась ведунья. — Я сама.
Никогда не предполагал, что дорога сведет с ведьмой. С детства наслышан баек, одна другой страшней. Не верил, что еще остались…
Бытовало мнение, что всех истребил еще дед королевы Айхо. Ведьм убивали повсеместно, не только в Семимирье — расчленяли, четвертовали, сжигали. Со страхом шептались о лютой демонской силе, морах, жутких болезнях и проклятиях…
Люди испокон веков боялись тех, кто обладал неведомыми знаниями и силой.
На следующий день с самого утра начали прибывать крестьяне-армейцы. Те шестьсот с лишним, что вернулись из Ясиндола. На своих лошадях, группами от каждой деревни. В открытом поле за городом застучали топоры, начали подниматься палатки, натягивались шатры для трапезной, прачечной, вбивались сваи под загоны для лошадей. От арсенала потянулись подводы со снаряжением и оружием.
Повышенный тон добавил энергии капитану? Или все-таки взяла верх ответственность вояки?
К обеду прибыл полковник Демиссон, сквайр Североречья — самого крупного города Аллая. И по совместительству — командующий армейскими подразделениями княжества. «Ваше сиятельство! — выверенный полупоклон. — Не извольте беспокоиться, армия в точности выполнит все, что вы прикажете.» Енька кивнул, машинально одернув юбку и задумчиво улыбаясь вслед — мда… Три слова, и ему уже понравился этот седой, по-военному подтянутый дорн. Глава крупнейшего уезда Аллая. Может, он все-таки прав в своих начинаниях? К черту сомнения? Не всем по душе это медленное сползание в никуда?
Платье еще раздражало, своими многочисленными несовместимыми с мальчишеским взглядом вещами, но уже начало приобретать какую-то естественность. Как шпоры. Вроде мешают, звякают, цепляются, особенно когда сбегаешь по лестнице, — но разве кто-то жалуется? Нет, естественный, привычный атрибут повседневного быта.
Мужчины всегда косятся на грудь — лихорадит их этот элемент, не дает покоя. Заснуть не могут. Незаметно оглядываются на плавный овал задницы… Первые дни бесило. Хоть и понимал их интерес. Раздражающий фактор присутствует, никуда не делся. Но все меньше обращаешь внимание…
Разве не для этого как раз подчеркиваются эти плавные овалы?
Утреннее пробуждение уже в какой-то мере даже доставляло удовольствие. Умелые девчонки-юнгферы мягко помогают умыться, тщательно расчесывают и заплетают волосы — а он сидит, зажмурив глаза, как кот на солнышке… Потом надевают платье, затягивают талию, расправляют юбку, защелкивают в ушах сережки и за шеей кулончик.
В зеркале скромно смотрит сдержанная принцесса. Если такие бывают. Хоть сам любуйся. Терпеть не мог кринолина или многочисленных подъюбников, поэтому всегда выбирал что-то походно-дорожное, строгое и не яркое. Но все равно выглядел притягательно…
Любуйся, пока есть чем. Не забудь про выбор.
После обеда Уалл скрытно-приглашающе махнул в сторону апартаментов — Енька удивленно зашуршал к лестнице — что за секретность? На улице нельзя?
В комнате навстречу поднялся незнакомый пожилой дорн, с седыми висками и короткой эспаньолкой, в темном, наглухо застегнутом сюртуке…
— Господин Руэр, — представил аристократа ассаец. — Глава сыскной службы Юльды, и дознавательского ведомства всего западного округа Аллая.
Енька позеленел и выволок Уалла обратно в коридор: «С ума сошел?! Узнают! Два плюс два сложить несложно!» «Как? — зашипел в ответ горец. — Кто осмелится сунуть нос в личное хозяйки? — потряс пальцем. — Даже если придет в голову… — рубанул ладонью, — у твоих был сын! Понимаешь?! Сын! А ты девушка! Все! — перечеркнул крест-накрест. — Не катит! Конец домыслам! И потом… — вздохнул. — Ты знаешь способ лучше?» Енька тяжело засопел и потупился. «Поверь, никто в обозримых землях, — вдруг добавил друг, улыбнувшись, — не предполагает, что ты из простонародья, — многозначительно вздернул палец, — никто! — усмехнулся, покачав головой. — Поведение не катит». Это твое поведение не катит, чертов олух…
— Простите, господин Руэр, — извинился Енька, вернувшись в комнату. — Дело несколько личное…
