— Ваше сиятельство, — сдержано поклонился. Наверное, даже в полыхающем доме флегматично поклонится и вежливо предложит покинуть помещение. — Мы все равно не охватим ширину массива целиком, — неторопливо разложил на столе огромную карту. — Недостаточно людей. Разрыв в цепи слишком велик.
Енька молча смотрел на карту. Зеленая зона дремучего урмана длинной полосой стлалась вдоль гор, взбираясь северным краем высоко на отроги.
— Предлагаете свернуться? — спросил наконец мрачно.
— Что? — удивился командир. — Ни в коем случае. Это война, — пожал плечами, — кто первый уступит, тот и проиграет. Мы предлагаем вот что… — двумя руками оперся о стол, разглядывая зеленую полосу. — Прочесывать лес частями. Цепи сделать двойными, на расстоянии пяти шагов друг от друга, и сократить дистанцию между звеньями. Тогда в случае прорыва повысится оперативность помощи от соседей.
Уалл за спиной Еньки косился на карту. Не имел права самостоятельно открывать рот при высоким дорне. Чего не скажешь об Айшике:
— Звери перейдут в уже прочесанные квадраты, — усомнился офицер. — Это как бесконечная игра в шахматы.
— Звери не шахматисты, лейтенант, — спокойно отшил полковник. — Охотники убеждены: основная масса уйдет в восточную марь, отдельные постараются прорваться к своим норам-берлогам. Но, — согласился, — будут и такие. Их придется отлавливать отдельным отрядам.
— Делайте, — прекратил спор Енька, глядя на карту. — Что угодно, лишь бы погибших было меньше.
Когда солнце поднялось над вершинами Идир-Яш — вновь застучали боевые барабаны. И длинные цепи, ощетинившиеся пиками, как суставчатая сколопендра, принялись вновь нырять в густую листву. На этот раз более плотно. И за первой авангардной линией, поблескивая на солнце надраенным железом, плавно двигалась вторая…
У опушки остановил коня и спрыгнул на землю.
— Ваше Сиятельство? — не понял Эйд.
— Думаешь, я буду сидеть и ждать? — огрызнулся Енька, ныряя в густую тень.
Стражники взвыли и дружно ринулись следом.
Прохладно. Сумеречно. Лесное эхо разносит грохот тамтамов и отрывистые отклики переклички: «Первый, второй, третий, четвертый…» Над кронами громко кричит растревоженное воронье. Ковер перегнившей листвы глушит шаги, колючий подлесок скрывает видимость до десяти-пятнадцати ярдов…
— Повар для вас столик накрыл, на свежем воздухе, — вздохнул лейтенант, не оставляя надежду вернуть мозги в более респектабельное русло. — С вином и уткой…
Девушка решительно таранила колючие кусты.
— Не забываем про верх, — мрачно предупредил всех Уалл, подозрительно оглядывая ветви. — Льдица может прятаться на дереве.
Первые стычки начались через час, когда лязгающие железом цепи довольно далеко углубились в лес. Вопли, шум — Енька с клинком в руке ломанулся через подлесок…
Все было уже кончено. Роголоб выскочил неожиданно и успел насадить на рог ближайшего, но остальные сработали как по учебнику — толстую шкуру распорол десяток протазанов — объемная туша пробороздила мордой прошлогоднюю листву и замерла, густо напитывая землю кровью. Армейцы окружили тварь, пиная и ругаясь вполголоса. Застыли от неожиданности, с открытыми ртами, совершенно не ожидая увидеть княжну. Енька покосился на труп солдата, в покореженных латах:
— Продолжайте, не обращайте внимания.
До вечера случилось еще несколько нападений и погибли еще пятеро, но цепи воинов уже миль на пятнадцать углубились в дебри. К ночи распалили костры и встали лагерями прямо в чаще, чтобы не позволить тварям вернуться в пройденную гриву.
Стражники принялись споро связывать жерди для шатра, но Енька остановил ненужные телодвижения:
— Зачем? — поглядел на перемигивающиеся сквозь кроны звезды. — Дождя не будет, ветра нет. Костра достаточно.
Армейцы выставили густую линию дозорных и застучали ложками-котелками у костров, изредка с удивлением оглядываясь на задумчивую фигурку у огня…
За следующий день углубились еще дальше. И на третий, и на четвертый. В деревеньке метались в бреду десятка три умирающих, за околицей выросло два ряда могильных холмиков. С каждым днем неистовство тварей росло — на копья швырялись волки, грыли, буры — но люди вгрызались в урман, сгоняя одержимое зверье к восточной мари.
Беда пришла через неделю. К вечеру. Когда порядком уставшие железные цепи продрались через колючий жмур, прогнав выводок здоровенных волков.
— Слишком тихо, — заметил Ятту, армейский сотник, с подозрением оглядывая деревья.
— Что? — не понял Айшик.
— Птиц не слышно, — пояснил, кивнув на листву над головой.
Все замолчали и прислушались. Тишина. Будто вымерло…
— Плотнее строй! — оглянулся капитан — лязгающая шеренга сдвинулась, перехватывая в руках древки, — перекликающаяся команда побежала дальше по цепи…
— Не нравится мне это, — глухо пробормотал Уалл, вглядываясь в сумерки за деревьями.
И будто отвечая на его слова — лес вдруг взвыл. Одновременно со всех сторон — будто заорала, завизжала и завыла от боли сама тьма, окунувшись в котел гигантской жаровни… Сердце замерло, на лбу выступил холодный пот. За стволами в вечерних сумерках бесновались дикие тени — сотни неистовых тварей…
