К утру вдруг твари исчезли. Растворились в густой листве садеры. Капитан с десятком бойцов аккуратно проверили ближайшее пространство за деревьями — тишина. Только залитый кровью лес, груды смердящих туш и неподвижные тела товарищей… Воины принялись молча стаскивать трупы. Енька тоже молчал, отвернувшись в сторону, — на каменных лицах никаких эмоций. А еще через полчаса донесся приближающийся бой барабанов — с запада двигалась железная полоса зачистки…
Продвижение продолжалось, с каждым днем все глубже вгрызаясь в дебри тайбола. С большими или меньшими боями, но одержимая жарня больше не повторялась — основная масса зверья уходила в восточную марь. Енька перебрался на лошадь, в условно очищенных зонах сами собой образовались тропы: люди использовали звериные вакутки для подвоза продовольствия, снаряжения, забора раненых. Мелкие тропинки превратились в неплохо утоптанные бечевники.
Ночевал уже в деревушке. После многодневных посиделок у костра чувствительное тело ломило невыносимо, стража и повара ожили. Ваальцы ушли, как только убедились, что новая княжна настроена решительно. На сильно раздавшееся кладбище за околицей старался не смотреть…
А еще через неделю левый фланг вышел к Густогайским копям.
Енька оглядывал остатки построек — сгнившие подпорки, рухнувшие склады-амбары, поваленный забор, покореженные говенки, заросший густой травой пустырь. В отвесном горном склоне чернел просторный вход в шахту…
— Осторожно, — осмотрительно приказал Айшик. — Не стоит раньше времени будить лихо.
Судя по всему, отсюда спускались уммы. И, похоже, все давно знали о его мыслях.
К чему лес, если не освободить шахты?
Енька развернул коня, воины осторожно отступили назад за деревья…
К утру полковник Демиссон собрал у шахты половину подразделений, работающих в Густогае, — Енька оторопел от такой оперативности.
— Если вы хотите сделать это — делайте, — коротко пояснил командор. — Нельзя давать время страху взять верх, нельзя позволить людям опомниться. Два-три дня, и мы начнем собирать дезертиров по всему Аллаю.
Воины присели за щитами, ощетинившись копьями. За первой цепью плавно выгнулась вторая, следом третья…
Енька медленно вошел в штольню, держа наготове клинок. Слева приглушенно дышал Айшик, справа наклонился Уалл. Дружинники обступили со всех сторон, готовые при малейшем шорохе оттащить и прикрыть латами. Иззубренный кирками каменный массив, под ногами трухлявые бревна, рассыпающиеся в пыль. У стен — перевернутые говенки, покрытые плесенью. Из темноты доносится шорох и писк…
Вспыхнули факелы, отбросив темень до поворота. Шорох шагов глухо улетает под высокий свод. Сзади залязгало — железные ряды слаженно двинулись следом, выставив щиты и копья…
Им нужен бой. Срочно. Нормальная драка. Наглядно увидеть, что с мразями дерутся, как с обычными тварями. Копьем и мечом. Дохнут, как и все, и не являются потом из кошмаров, чтобы забрать невинные души. У армейцев скоро начнут сдавать нервы.
Плавный изгиб коридора. Факелы потрескивают, нещадно коптя смолистым дымом, — темень отступает, приоткрывая огромную пещеру…
— Твою мать, — сквозь зубы выругался Айшик.
Тысячи глаз. Тысячи огоньков отраженного света. Тьма зашевелилась, задергалась, задвигалась… Сердце колотилось, ладонь вспотела на рукояти де Броза…
— Сколько их? — изумленно сипнул Бруллис.
Много. Сотни. Тысячи. Вот же черт…
— Отходим, — мрачно процедил Енька. — Аккуратно…
Конец.
Всему.
Вся стратегия псам под хвост. Будь проклято, адово отродье…
Все надежды. Чаяния. Бесполезная драка за лес.
Никогда не возносись. Тебя предупреждали. Тысячу раз.
Кто знал, что их может быть столько? Караваны, дозоры — встречали два-три…
— Мельница? — вдруг спросил за спиной знакомым голос.
— Для мельницы надо минимум трое… — задумчиво возразил второй.
Енька обернулся — мать вашу! Оба королевских друга, в обычных стандартных армейских латах, чуть ли не дышат в затылок. Откуда?!
— Мельнице училась? — спокойно спросил первый, будто только вчера расстались.
Стражники вышли из ступора и начали нервничать, беспокойно прыгая глазами с одного на другого.
— Только видел…ла, — напряженно ответил Енька, покосившись на темноту. — В Ясиндоле, на стене.
— Лови ритм, — кивнул тот. — Ничего сложного. Возьми еще один меч.
— Не мешайте, — сдержанно предупредил стражу второй. — Ничего не случится с вашей княжной.
Енька не успел открыть рот, как оба рыцаря скользнули мимо и прыгнули в темноту — тьма всколыхнулась, зашипела, зашелестела… «Аваатра, мать богов!» — рванул немой отчаянный вопль к небу — вспотевшей ладонью обхватил еще одну рукоять у Бруллиса и сиганул следом.
