Ты бы очень удивился, Енька, если бы увидел свою семью. Никто не ржал, катаясь по полу, не рвал пупы от хохота. Не кривился в презрении. Мал ты был, и глуп. И не ведал настоящих чувств, которые мужчины обычно прячут за показной циничной бравадой…
_________________________________________________
— Вот, — Мерим соединил все точки на карте в замкнутый круг, затем провел длинную черту к Ваалю. — Такая схема.
— А ответные деньги? — мрачно спросил Енька. — Из Лихорода?
— Тю-тю, — развел руками книжник.
— Ясно, — буркнул Енька.
Ни хрена тебе не ясно.
— Умно, — подал голос Брагга. — Воровство за счет контрабанды и Дарт-холла, не затрагивая деревни? Уезды платят как положено, поставки идут… И сразу исчезают? Все тихо-мирно, налог не повышается — что заподозришь? Обеспечение в ответ конечно аховое — но это легко объясняется отсутствием княжны.
— Надо же, — изумленно согласился Лиоль. — Каждую весну и осень добросовестно снаряжал обоз… и никогда не приходило в голову…
— Не надо огласки и сейчас, — глухо посоветовал Енька. — Только волнений среди аристократии не хватало.
Вчера в замок прибыли главы дознавательских ведомств всех трех городов, вместе с помощниками. Мерим, а больше Лиоль с Браггой, провели общее заседание, где заслушали подробный отчет. Енька трусливо самоустранился — еще дичился, высоких лиц и своего положения…
Какого черта, даун? Разве не принимал сквайров, в своем фешенебельном тронном зале?
Дознаватели вызывали оторопь. С детства. На грани с паникой. Как у любого мальчишки в Айхоне — никак не мог привыкнуть…
Если коротко — расследование уперлось в тупик. Шестнадцать родов, судя по всему, не имели ни малейшего представления, откуда ноги растут. Господа попросили разрешение на допрос с пристрастием — Мерим взял на себя смелость отказать. «Какой смысл, Ваше сиятельство? — оправдывался потом перед Енькой. — Рассказали, что знали, зачем пытки?» Эх, добрый ученый-книжник… Но он прав. Зачем?
Сейчас подводили итог. Вчетвером, в его апартаментах. Только самые-самые. Позвал бы еще командора Демиссона, но полковник пропадал в Густогае.
— Только один вопрос, — задумчиво озвучил общую мысль бывший мальчишка. — Ируд Хауэрр?
Брагга поморщился. Хуагг промолчал — впервые в такой высокой, по его мнению, беседе, и чувствовал себя неловко.
— Не думаю, — с сомнением протянул мудрый Мерим. — Землю отжать, обоз ограбить или деревню спалить — это да, господа северные князья. Но из года в год незаметно тянуть жилы… — скептически поджал губы. — Но наверняка знал.
Нитки оборвались. Как и с Лихородом — кто встречал? Кто увозил?
— Светич прислал довольно почтительное письмо, — Мерим вытащил из солидной стопки аккуратно сложенный листок. — Извиняется за своего кузена, обещает, что в Еле тоже приняты все меры для поиска.
— Ему можно верить? — вяло поинтересовался Енька.
— Кому сейчас можно верить? — риторически вздохнул Мерим. — Приглашал на весенний сев… — поковырялся во внушительной кучке бумаг. — Впрочем, вас приглашали все. Кроме Вааля, естественно.
— Мне не докладывали, — раздраженно передернул плечами Енька, покосившись на письма. — А остальное от кого?
— Приглашения, прошения, — принялся перебирать книжник. — Ого! — вытащил небольшой конверт. — От даэра Рашира. Надо же.
— От кого? — сразу проснулся Енька.
— Что-то вроде нашего князя, — пояснил Мерим, распечатывая письмо.
— Напоминание о Эйданском договоре, — подсказал Брагга, узнав конверт. — Такие приходили и в мое время.
— Что за договор? — заинтересовался Енька.
— О взаимопомощи, — пояснил книжник. — Ему лет тысяча, наверное.
— С Раширом? — удивился Енька.
— В незапамятные времена Айхон с Раширом был единым целым, — улыбнулся Мерим, почувствовав себя в своей стихии. — Понимаете? После Вайалона местные даэры подписали договор, о помощи друг другу, если грядет беда…
Енька молча обдумывал услышанное.
— Стерты из памяти те времена, — вздохнул книжник. — Когда Идир-Яш был ниже, и все вокруг покрывали леса…
История. Летописи. Сказки. Будто повеяло седой древностью, как от рассказов стариков, колыбельных песен матерей и сказаний менестрелей, о ворхах, танцах ведьм у ночных костров…
— А что за проблемы у них сейчас? — нарушил благоговейную тишину Енька.
— Кочевники, — ответил за книжника Брагга. — Как обычно. Улланцев теснит Диора, а они устраивают набеги на леса, — поджал губы. — У Раширских даэров никогда не было своей армии — лесовики не признают войн и политику. Вот и… — пожал плечами, — до сих пор не понимают, что Айхон давно другая страна. И в мире властвуют государственные отношения.
Мда. Черт бы побрал, эти отношения.
Рашир. Надо же.
Замок менялся. Прямо на глазах. Чистился, ремонтировался, обустраивался. Мерим с Лиолем нагнали народа — все ходило ходуном, во дворе беспрестанно звенели пилы и стучали плотницкие топоры.
— Причем здесь деньги? — возмутились хором, на резонный Енькин вопрос. — Зачем деньги в самом Дарт-холле?
Енька в последние время напоминал ростовщика-сквалыжника. Куда? Зачем? Сколько стоит? А подешевле? Как старая клюка-карга.
