— Да, — оглянулась на лестницу. — Но милая госпожа…
— Цыц! — испуганно пискнул хозяин — женщина сразу смолкла.
Енька направился к лестнице, Айшик с бойцом отодвинули скамью и расположились за ближайшим свободным столом. «Ты хоть представляешь, с кем сейчас говорила?» — донесся за спиной хриплый шепот трактирщика.
Деревянные ступеньки, узкий коридор. Первая дверь, вторая, третья… Прислушался — тишина. Аккуратно постучал. За дверью чуть слышно зашуршало, лязгнул засов и выглянуло знакомое лицо. То самое, которое грохнулось сверху.
— Святая Аваатра! — удивленно оскалился, мельком оглядел пустой коридор и приглашающе распахнул дверь. — Совсем другой антураж, прекрасная гуаре!
Енька шагнул через порог, придерживая на плечах пушистую тальму. Обычная комнатка, бородатый наглец откровенно лыбится, разглядывая Еньку. На широкой кровати Уалл, в одних подштанниках — одна рука прикована к спинке, в другой громадная кружка с элем.
Где второй?
Сзади в шею уперлось острие:
— Одна?
Черт…
— Убери меч, Хабар, — ухмыльнулся первый, продолжая нахально елозить по Еньке своими лупетками. — Не узнаешь? Наша воительница, оказывается, еще и доресса.
— Эта голая задница все-таки умудрилась передать, — буркнул напарник, показываясь из-за спины. Сразу узнал и немедленно тоже ощерился в тридцать два зуба: — Гуаре? Все-таки выбросили свои шикарные кожаные штаны?
— Сам ты голая задница, — проворчал Уалл, пытаясь максимально прикрыть кружкой свои подштанники. — Я еще отыграюсь, позорища ваших матерей.
— Он хочет умереть без подштанников, добрая доресса! — уважительно ввел в курс дела первый. — Гордо уйти из мира в том же, в чем когда-то родился. Герой!
— Возможно, не стоит торопиться с уходом? — не поддержал радужный настрой Енька.
Хабар незаметно скользнул к выходу — за спиной скрипнула дверь.
— Зависит от того, что вы расскажете, — продолжал лыбиться первый наглец. — Ваш друг много чего наговорил.
Енька молча шагнул к постели и опустил на верюгу дорожный мешок. Затем вытащил из-под тальмы грамоту и протянул хлюсту.
— Полномочия? — адепт свободного меча уважительно просмотрел бумагу. — Ого… — оценил печать и подпись, — от самой княжны Аллая? — вернул назад. — И в чем это должно убедить? Что вы доресса?
— Вы не обратили внимания на имена, — подсказал Енька.
Наемник снова заглянул в бумагу. Удивленно сощурился:
— Их нет?
— Правильно, — кивнул Енька. — Впишете себя сами.
Проняло. Сразу сбило насмешливость и спесь… Уалл отхлебнул эль и поставил кружку рядом на подоконник. Щелкнула дверь, вернулся второй:
— Двое, — сообщил напарнику. — Профессионалы. Держат под контролем лестницу и зал.
— Ладно, — первый аккуратно положил грамоту на стол. — Убедили. Вы серьезная девушка, — пояснил другу: — Она привезла подорожную с полномочиями от княжеского Дома Аллая. Без вписанных имен.
Оба принялись задумчиво разглядывать Еньку…
— Освободите моего друга, для начала, — предложил экс-мальчишка. — И верните ему штаны.
Хабар философски пожал плечами, затем обошел кровать, отстегнул цепь и швырнул горемыке его портки:
— Никогда не играй в кости.
Енька развязал мешок и высыпал на постель образцы меха.
— Сколько такого? — оба принялись со знанием дела щупать, разглядывать, даже нюхать… Уалл торопливо одевался, пока не передумали.
— Около шестисот фунтов. Есть еще гурный жир и розовое масло.
Ночной лес навевал дремоту, несмотря на ветерок. На небе перемигивались звезды.
Кажется, все получилось. Адепты свободной торговли обещали большой караван через месяц, и — забрать все. Вообще. Полностью. За горами меха, жир, масло и белая пшеница — самые ходовые товары. От Еньки только доставка к предгорьям и обеспечение безопасности с этой стороны. Загорелись даже корабельным лесом, если прекрасная доресса сможет сотворить разрешение Дарт-холла по сплаву через Лесенку и Ведру. Прекрасная доресса обещала походатайствовать.
Хабар назвал примерную сумму — Енька с трудом сохранил невозмутимость. Почти в два раза выше самых смелых предположений. Катись в задницу, гильдия купцов…
— Куда посылал второго? — спросил бывшего узника по дороге.
Ассаец устало отмахнулся:
— Просто тянул время. Надеялся, что трактирщик понял правильно.
— Прости, Уалл, — горько посетовал Енька. — Окняжился. Привык…
— Ерунда, — не захотел развивать тему друг. — Но знаешь, — вздохнул. — Никогда не ощущал так близко костлявую с косой.
Енька промолчал. Сам почувствовал, что оба шутника… на самом деле не шутники.
Не жизнь, а карусель.
Вернулись к утру. Енька спал до обеда, а после… Рия де Лиоль энергично взялась за работу — выгнала половину поваров и пригласила лучших из Североречья и Юльды. Теперь каждая трапеза напоминала маленьких праздник. Енька с любовью поглядывал на столик с пышными горячими булочками и парочкой заварников, с лучшим вайалонским чаем, накрытых рушничками… Как ворвавшийся Уалл с бешенными глазами дикого пса пригрозил разрушить розовую послеобеденную идиллию:
— Лейтенант княжеской дружины?! Шутка, да?
Какой идиот освободил эту занозу из вражьего плена?
