Брагга задрал голову и заржал как лошадь, потом отправился отдавать распоряжения. Мерим проводил с легкой ухмылкой:
— Я рад, что вы сработались.
— Гвалейское, четырнадцатого года, Баарское, шестнадцатого, — постучал по бочкам Йозз. — Дальше Амахат, специальной выдержи. Ваше сиятельство! — не выдержал. — Мне не нравится, как он смотрит!
Айшик за спиной Еньки напоминал голодного пса, с разгоревшимися глазами.
— Клевета! — возмутился лейтенант. — Это почтительность! Я тогда еще не родился!
Енька изучал замок. Винные подвалы с просторными залами напоминали целый мир — сотни бочек, стеклянных бутылей — лучшие выдержанные вина, даже запах особенный…
— Забью пробку в горло, — пообещал Енька. — Буду вытаскивать раз в год.
Айшик поперхнулся и усиленно застучал себя по груди.
У Еньки вдруг появилось время. Господа управляющие приняли практически все обязанности, сразу задышалось свободней. После окончания страды ежегодный съезд всех сквайров в Дарт-холл — Мерим, Баргга и Демиссон готовили свои выступления. Енька планировал сказать только пару первых слов — княжне совсем не обязательно вникать в бытовые тонкости. Но даже от этого уже мандражировал…
Замок необъятен. Здание Арсенала завалено старыми армейскими доспехами. Железо хорошее — Брагга мечтал загрузить всех лучших кузнецов в Дартице и Юльде на перековку. Бывалому вояке импонировали более современные разработки, со сгибающимися составными элементами — не литые цельным куском. Меньше надежность, зато на порядок выше маневренность и выносливость. «Ушли в прошлое простые виды боя — стена на стену! — убеждал Еньку. — Все больше необходим ум, тактика и подвижность!» Плюс отдельные элементы для лошадей. Демиссон активно поддерживал, и Енька совсем не против — не ему тягаться в знаниях войны со старыми волками. Вот только… «Сколько?» Господа начальники осуждающе закачали головами — что за вопросы? Какая экономия на боеготовности? «Сколько, спрашиваю?!» «Справимся! Есть свое железо, и кузнецы…» «Сколько, мать вашу?!!» Оказалось — подавляющая часть ожидаемой выручки от загорного каравана. «Делайте, — разрешил с тяжелым вздохом. — Только про пятьдесят тысяч для купцов не забудьте, изверги». Господа воеводы гордо удалились, будто и не ожидали другого ответа от самой мудрой и дальновидной княжны. «Подхалимы», — буркнул вслед Енька. Спины даже не пошевелились, на такой вопиющий оговор, самых правдивых на свете людей.
Ничего. Скоро весенние обозы пойдут… Айхон никогда не считался бедной землей. Деньги будут. А там и рудники заработают. К осеннему сбору выпрямимся.
Брагга начал восстанавливать старый лагерь для тренировки рекрутов под Юльдой — работа спорилась. Енька решил значительно снизить земляной налог для семей, отдающих сыновей в армию, повысить довольствие и льготы — крестьяне повеселели — молодежь начала сама съезжаться с уездов и выстраиваться в очередь у ворот. Брагга приехал лично, скептически оглядел это разношерстное воинство… и разогнал всех по домам. Затем затребовал согласованные списки от старост — тех, кто покрепче, повыносливее, понадежнее.
Четыре башни. В основном использовались, как склады — мешки с житом, просом, ячменем, овсом, гречихой… Мука. Белая, серая, мечистая… Зачем? Амбары что ли? «Тут сухо, — пояснил Йозз. — В подвалах отсыреет». «Да не про то… — разозлился Енька. — Дарт-холл склад, что ли?» «Почившая княгиня держала, — не понял мажордом. — Всегда считалось обязательным…»
Конечно. Весной в деревнях сеять было нечего, а башни Дарт-холла забиты старыми мешками с зерном. Обязательный запас? На случай осады, что ли? В центре княжества?
Всё моё и никому не дам! Дарт-холл.
— Отвезите в Юльду, — сказал Йоззу. — Лиоль ломает голову, чем кормить армию.
— Но Ваше сиятельство, — опешил старый жмот. — Как же…
— Загрузим, не переживай, — успокоил сквалыжника. — Осенью. Новым, свежим и разнообразным.
На боковом выходе из башни на стене наткнулся на Ришу. Девушка задумчиво смотрела через зубцы за горизонт — одинокая и потерянная… Рядом Мелисса. Встретились глазами — отрицательно покачала головой.
— Риш? — мягко положил ладонь на плечо. — Как ты?
— Отпустите меня, Ваше сиятельство, — безучастно попросила подруга, не отрываясь от дали. — Зачем я вам?
— Чтобы прыгнула в ближайшую реку?
Девушка промолчала. Енька вздохнул, снова защемило сердце.
От живота опять поднялась муть. Немного задержался на ступеньках, зажмурив глаза — отпустило…
Поднадоевшая утренняя бабская дилемма, перед манекенами с платьями. Какой идиот придумал все эти легкомысленные бантики-флюшки? Служанки у дверей тихонько шепчутся, ожидая решения барыни: «…Ничего себе…» — «Один же уже есть! Будет двое?» — «Господин управляющий долго искал подходящий подарок» — «Боже, это же так дорого! Они правда с улыбкой умирают за хозяина?»
Стоп. Не понял! Удивленно обернулся:
— Можно погромче?
Девчонки мгновенно смолкли и испуганно переглянулись. Енька почувствовал, как поднимается раздражение:
— Чья гениальная идея?
— Простите, госпожа! — дружно присели в книксене. — Дуры! Что-то перепутали…
