Громадный сундук не выдержал и с треском хряпнулся об землю, расколовшись надвое — в навоз вывалился целый ворох разной одежды и рисовальных альбомов… Кобылка меланхолично переступила копытами, вдавливая сукно и бумагу в грязь — стриженая не выдержала, опустилась на корточки и разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони.
— Да ладно, — Енька подошел и присел рядом. — Не переживай так, сейчас достанем…
Никогда не выносил женских слез. Выудил несколько измазанных одеяний, больше напоминающих бесформенные комки навозной грязи — что тут? Фу, кошмар. Вроде какие-то платья, брюки…
— У меня всегда так, — вздрагивали худенькие плечи. — Самая непутевая, в нашем роду. Даже за полцены не взяли… — принялась изо всех сил тереть глаза. — Дура. Никому не нужная.
— Какие полцены? — не понял Енька.
— Забудь, — шмыгнула носом и осторожно потянула из-под копыт грязный альбом… уронила в грязь и снова залилась слезами.
Енька поднял измазанные листы, перелистнул… Схематичные наброски женских фигур в разной одежде — платья, шубы, накидки, манто, тальники… Мать вашу!! Открыл рот. Вот оно!! Ровные плавные линии, подчеркивающие элегантность и женственность… Черт возьми!! Без глупых бантиков и прочей чепухи…
— Это твое? — удивленно посмотрел на девчонку.
— Ага, — покосилась, хлюпая и вытирая щеки. — Я училась в Вайалоне, у лучших швейных мастеров. Все в семье говорили, что дура, а мне нравилось, — всхлипнула и улыбнулась. — Мои модели даже мастера брали на заказы, для высоких доресс.
— А здесь зачем? — продолжал удивляться Енька.
— Я ассайка, — пояснила, вздохнув. — Шесть братьев, мал мала меньше, — из глаз тут же снова брызнули слезы. — Меня не взяли. Прогнали. Все оказались правы — кому я нужна такая? Ни стирать, ни готовить…
Кирпич грохнулся на затылок. Енька сухо сглотнул, в горле застрял комок. Ну Мерим, ну зараза.
— Это красиво! — сказал с чувством, постучав пальцем по альбому.
— Правда? — сквозь слезы улыбнулась темноволосая.
Перелистнул листы — после моделей одежды — красивые эскизы маленьких журчащих водопадиков, с мягкими скамейками, под сенью склонившейся листвы… Здорово. Сидеть бы и никуда не уходить…
— А это можно улучшить? — ткнул пальцем в свой балахон.
— Встань-ка…
Енька поднялся. Стриженая обошла кругом, всхлипывая — натянула за спиной, обрисовывая фигуру… Покачала головой:
— Не знаю, — вздохнула. — Не могу понять задумки мастера. Это твое?
— Не уверена, — пробормотал, вспомнив, что плеяда «родственников» совсем не обязательно была его габаритов и вкуса.
— Тебе для чего?
— В смысле? — не понял Енька.
— Для гостей, пикника, вечера, быта, соблазнения?
Голова притупела. Ничего себе. Даже так?
— Ладно, — махнула девчонка, вспомнив с кем разговаривает. — Хочешь побыть настоящей дорессой? — хмуро покосилась на вываленные в навозе вещи. Потом откинула крышку второго сундука, немного поковырялась, достала аккуратно сложенную поблескивающую ткань и протянула Еньке. — Попробуй! Твой размер.
Енька осторожно развернул — черное платье, расклешенная юбка… Чуть поблескивает…
— Тонкая парча, — подсказала швея-художница. — Дорогая, зараза.
Енька оглянулся — пара конюхов через пару стойл, с любопытством взирающих на действо, сразу занялись работой. Была не была! Пригнулся, скрывшись за ограждением, стянул через голову свой балахон и быстро надел черную переливающуюся ткань. Темноволосая умело расправила, затем развернула сундук и приподняла крышку с зеркалом. Енька задержал дыхание…
Немного необычно и… великолепно. Здорово. Вообще. Короткое платье до колен, короткие рукава, открытая шея, расклешенная юбка — талию стянул пояс с блестящей пряжкой. Невероятно просто, и невероятно элегантно.
Ассайка поморщилась, снова покосившись на навоз под ногами, и поставила у выхода двое черных туфель на тонком каблучке. Енька скинул свои сапожки и аккуратно сунул ступни в вытянутые лодочки. Шагнул раз, другой — туфли непривычно мягко пружинили…
— Подошва из переплавленных корней дерева Уфа, — пояснила девчонка. — Одну минутку! — что-то вспомнила и снова склонилась над сундуком. — Для открытых ног лучше… Вот! — протянула что-то невесомо-тонкое.
Енька видел такие у женщин, в Андоре. От обычных чулок, которые носят люди самых разных профессий, отличаются необычной прозрачностью — даже не заметишь.
Тонкая паутина подчеркнула ноги и еще больше добавила женственности.
— Сколько стоит? — спросил у темноволосой, затаив дыхание.
— Наслаждайся, — грустно вздохнула девчонка. — Хоть кому-то принесло пользу, — хлюпнула носом и подошла к лошади, вытирая глаза.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Енька. — Как тебя зовут?
— Эрия, — ответила после паузы. — Для друзей Эра. Удачи…
— И тебе, Эра, — улыбнулся Енька, осторожно выбравшись из стойла и впервые наслаждаясь шелестом того, что наконец понравилось. — Кстати, разгружайся! Ты принята.
— Что? — обернулась, ничего не поняв, но Енька уже скрылся из виду.
Куда принята? В груди почему-то забухало…
— Кто это? — повернулась к конюхам, разгребающим навоз через пару загонов.
