Адепты мудрости предложили на осенний праздник урожая объявить турнир, на ристалище в Дартице. Довольно заурядное событие, нередко устраиваемое в честь разных событий. Но апогей мысли ожидал в конце — наградой победителю объявить… романтический поцелуй молодой княжны Аллая.
Та-дам… Некрасиво так раскрывать рты, уважаемые дамы.
Обалделому Еньке старательно разъясняли, что он сегодня — самая завидная невеста всего Семимирья. Никакие призы-награды не сгонят сюда столько людей, как надежда разбудить сердечко той, которая… В общем, Мерим клятвенно обещал трубное присутствие всех известных воинов-мастеров королевства, небывалый ажиотаж, огромное скопление народа, невиданный праздник. Наверняка будет присутствовать сама королева. И как дополнение — гарантированная распродажа втридорога всех продуктов, меда, вина, эля, браги, зерна, сверхприбыль всех гостиных дворов и лавок в центральном округе Аллая. Без всяких торговых гильдий и прочих посредников.
Енька с трудом вышел из ступора:
— Что-о?!
Мимоходом мелькнула мысль, что пора завести палача. С виселицей, гильотиной или плахой, для вивисекции тех частей, где рождаются гениальные идеи.
Мерим, похоже, обжился. Обустроился. Забыл старые невзгоды, приоделся, залоснился как кот на солнышке…
— А что? — преданно-честные зенки великого мыслителя будто вообще не зрели странностей. — Сложить губы бантиком, — изобразил, как вытягиваются губы, — и чмокнуть разок! Разве трудно? — притянул к себе Лиоля и чмокнул в щеку. — Все дела!
— Совершенно не трудно! — поддержал с другой стороны Брагга — притянул помощника управляющего в свою сторону, и звучно обслюнявил другую щеку.
— Эй, красны девицы! — взъерошилась Рия, уперев руки в бока. — Этот занят! Может, поищите себе другого, для замужества?
Рия, со своими гастрономическими изысками, пользовалась непререкаемым авторитетом в Дарт-холле.
— Значит, я бегаю от двух, — начал накаляться Енька. — А вы хотите устроить многомильный забег от десятков?! — побагровел прямо на глазах, — на пару месяцев?!
Святая троица поспешила ретироваться. Пока мудрый ум княжны не сообразил, что вообще-то речь идет о сотнях…
Армия возвращалась домой. Густогайские леса, конечно, больны, но от одержимого зверья освобождены. Лабиринт в шахтах перекрыт и замурован, угольные штреки готовы к работе. Жаоммерг уже запустил организацию работ — через месяц обязаны поставить первую выработку. Мерим подбирал кандидатуру на пост управляющего — лакомое место, много искушений…
Две тысячи шли в место постоянной дислокации к Североречью, где уже восстанавливались старые бараки и разворачивалось строительство полноценных казарм для гарнизона в пять тысяч человек. Еще тысяча новобранцев гонялась по полям под Юльдой — командор готовился принять Юльдинскую учебку под свою опеку.
Деньги, везде деньги. Лес был, рабочие руки были — остро не хватало инструмента, молотков-топоров, гвоздей, крепежа. Выкручивались как могли.
А потом случилось то, что разом смирило со всеми неприятностями — взвихрило, облегчило и распрямило…
Енька обсуждал с командором и старшими офицерами-армейцами церемонию наград отличившимся, когда в поле зрения вдруг объявился Руэр…
— Одну минуту! — извинился перед офицерами и отвел дознавателя в сторону. — Есть новости?
— Посмотрите, Ваше сиятельство, — глава сыскного ведомства кивнул кому-то за дверью.
В зал ввели Весянку.
Боги. В горле застрял комок…
Вот так сразу. Без подготовки и предисловий.
Она. Перепуганная, бледная, дрожащая, потерянная, без надежды… Лично. Собственной персоной. В груди почему-то защемило…
— Она? — спросил сыщик.
— Откуда? — Енька не узнал своего голоса.
— Госпожа!! — вдруг закричала сестра и рухнула на пол. — Смилостивитесь!! Пожалуйста!!
— В Ельских лесах, в глухом хуторе, — устало пояснил дознаватель. — Помотала нас, ох…
Енька медленно подошел, сдерживаясь, и опустился на корточки:
— Успокойся… — мягко пригладил волосы девушки. — Никто не причинит зла, — оглянулся на стражей. — Отведите ее ко мне.
— Нет!!! — Весянка неожиданно обхватила ступни, испуганно сжавшись в комок. — Пожалуйста, госпожа! Не отдавайте, я умею служить, преданно, поверьте! Не пожалеете, клянусь… — захлюпала и заревела.
Стражи нерешительно замерли, в зале на миг зависла пауза. Все удивленно смотрели на беглянку, Руэр вздохнул.
— Посмотри мне в лицо, — тихо попросил Енька. — Ну?
Сестра отрицательно закрутила головой, всхлипнула и еще больше прижалась к ногам.
— Ну?! — уже больше походило на приказ.
Девушка вздрогнула, и осторожно-опасливо вздернула мокрые глаза…. И остолбенела, открыв рот.
— Отведите ее ко мне, — кивнул стражникам, выпрямляясь.
Весянка не сопротивлялась. Одеревенело позволила себя поднять и увести, постоянно оглядываясь и моргая…
Сердце колотилось, во рту пересохло. Боги…
