Торопливо завершил обсуждение, коротко предложив Демиссону самому определить степень заслуг — армия — его вотчина. И через несколько минут уже влетел в свои апартаменты… Весянка сидела на самом краешке дивана, аккуратно поджав ноги и испуганно оглядываясь. Вздрогнула и подскочила, внимательно всматриваясь в его лицо… Почудилось? Потом непонимающе окинула фигуру и снова уставилась в лицо…
— Веся… — хрипло выдавил Енька, пытаясь сдержаться.
— Енька? — она взревела и бросилась ему на шею.
Вот так, Енька. Будешь искать причины?
Не надо, друг.
По-настоящему близким плевать, какие у тебя формы и какого ты пола. Это ты. Вот главное. Остальное — приложение…
— Енька, — рыдала на плече сестра, заливая платье слезами. — Это ты…
Когда первая эйфория улеглась и он наконец усадил ее на диван — наконец разглядела платье:
— Доресса? — всхлипнула, вытерев нос. — Но как?!
Ох уж эти девчонки. Второй вопрос тоже не из той драмы — особенность половой принадлежности, по-видимому, у Весянки на последнем месте. Енька улыбнулся и в двух словах рассказал все. Сестра слушала, распахнув рот…
— Значит, ты теперь великая княжна? — суть с большим трудом вмещалась в ее голову. — Эта боевая Аллайская княжна, о которой все говорят… — обхватила виски ладонями. — Всегда был ты? — смущенно поправилась: — Была… — вдруг вспомнила: — А родители? Братья? Знают?
— Нет, Весь, — вздохнул Енька. — И не надо, чтобы узнали. Нельзя, чтобы вообще стало известно, кто я.
— Они думают, что ты умер, — грустно напомнила сестра. — Нельзя так, Ень.
— Кто-то расстроился? — поморщился бывший брат.
— Не говори так, — укоризненно покачала головой Весянка. — Все сильно переживали. Браазз из стражи ушел, все искал тебя.
Эх, Веся-Веся. Ты всегда думала о людях слишком высоко.
Сестренка действительно изменилась. Лицо ярче, в глазах бегают солнечные зайчики… Постройнела, похорошела, расцвела.
— Значит, сейчас плюнули, — вздохнул Енька. — Юсс меня видел. В Артвуте. Столкнулись, нос к носу. В платье. Правда, не понял кто я.
— Юсс? — удивилась Весянка. Немного подумала и резюмировала: — Узнал. Как пить дать. Я ведь сразу узнала… — сникла и пригорюнилась: — Еще сильнее переживают, Ень.
Может и так. Смысл спорить? Разве что-то меняет?
— Дядя Мерим тоже здесь, да? — вдруг вспомнила. — Все в Городее судачат, что Мерим теперь большая шишка, у северной княжны.
— Здесь, — кивнул Енька.
Весянка заморгала, ресницы снова наполнились слезами:
— Не могу поверить, — всхлипнула. — Живой. Княжна. И теперь сестра…
И немедленно вновь уткнулась ему в грудь. Пытаясь не заморачиваться, что грудь теперь действительно есть, и в нее реально можно уткнуться.
А Енька наслаждался, поглаживая по волосам самое дорогое на свете существо. Теперь хоть трава не расти — здесь. Рядом. Порвет зад всякому, кто посмеет косо взглянуть.
Тишина в комнате не давила. Успокаивала. Вопросов миллион, но потом… Сейчас важно, что здесь. Вместе.
— Что ты будешь делать со мной, Ень? — наконец спросила через время. Час. Два. Или сутки…
— Как что? — удивился он. — Со мной, — заглянул в лицо, нахмурившись: — Я не отпущу, Весь. Даже не проси.
— Как? — уточнила, вздохнув. — Я ведь не могу быть сестрой, — умоляюще потерлась носом. — Возьми служанкой! Я научусь, правда!
Весянка была на удивление умной.
— Отдыхай, — улыбнулся Енька, — тебе пришлось многое пережить… — покрепче обнял. — Все потом.
Весянка оглядывала замок, растерянно распахнув рот. Енькин? Мама родная…
Обслуга косилась — что за девица? Из простых, и бродит где попало? Взгляды испарились, когда управляющий во дворе заорал как бойголот: «Весянка?! Ядрит твою…!» Кто-нибудь слышал, как господин управляющий ругается? Повезло услышать. А потом наблюдать, как высокий дорн радостно тискает девушку, а та счастливо смеется… Давние знакомые. Наверное, бывшая служанка госпожи, из старых-преданных…
Они далеки от действительности?
Но реально важное произошло поздно вечером. Когда вернулся из Дартицы, где заседал Титульный суд, в ведении которого тяжбы между сквайрами-дворянами…
Верхоглавость не оставляла в покое. Казалось, что проще? Назначь умных управляющих — все дела, щелкай семечки. Судьба рассмеялась — отнюдь…
Проблем хватало. Мерим разгребал большинство, но там, где звенели серьезные деньги или земельные претензии — требовалось решение самой-самой… Каждый день находилось что-то, что не терпело чужого внимания. У старого рода Ливреев столетние претензии к соседу по лесу у Варидуба — кто-то в древние времена сдал в аренду и затерял арендную. Баграи второй десяток лет не могут получить от Махрогоров старый заем, у Маштаммов сожгли пасеки, и они подозревают в этом Зигдцев… Клин мозгов.
