– А то я не слышала! – продолжала возмущаться хозяйка гостиницы. – Еще раз всхрапнешь, чайка ты старая, вышвырну тебя на улицу! И не посмотрю, что ты с батюшкой моим дружбу водил!
Старик что-то обиженно забормотал, но больше возражать не решился и, опустив голову на грудь, снова заснул.
Бёрджес огляделся.
Вестибюль прибрежной гостиницы «Плакса» всем своим видом сообщал, что такие важные слова, как «вестибюль» здесь не уместны. Больше это место походило на какой-то притон и еще – на ящик: грубый дощатый пол, зеленоватые покрытые грязными пятнами стены и кованая люстра на цепи с пятью керосиновыми лампами, из которых горели только две. В камине висел закопченный чайник, а на столике рядом выстроилась батарея бутылок – там же в беспорядке лежали игральные карты. В воздухе висели ароматы, по которым у Бёрджеса в голове, как пасьянс, сложилось представление о здешних постояльцах: прогорклый дешевый табак, кислый эль, вонь немытых тел и впитавшийся в стены запах рыбы говорили о том, что типы это невзрачные, зависшие в одном шаге от того, чтобы пасть на дно. Их и упомянутое дно отделяло лишь наличие в кармане парочки фунтов – или сколько там стоил номер в этой дыре.
Бросив короткий взгляд на топчущегося у порога посетителя, хозяйка гостиницы вернулась к своим делам – раскрыла какую-то книжку и подставила ухо к стоявшему на стойке граммофону с рогом в виде большой ракушки.
Помимо грозной мадам и старика, здесь был еще кое-кто. Девочка лет десяти с торчащими во все стороны светлыми волосами, в круглых очках и сером платьице сидела на ступенях деревянной лестницы рядом со стойкой и пристально глядела на Бёрджеса.
Он нахмурился, но девочка взгляд не отвела.
Подойдя к стойке, Бёрджес встал как вкопанный, не решаясь завести разговор. Хозяйка гостиницы показалась ему неприветливой и очень важной – рядом с властными женщинами он всегда терялся.
– Кхем-кхем, – покашлял Бёрджес.
– Рыбья кость в горле застряла?
– Нет, мэм, я…
Хозяйка гостиницы отложила книгу и, тяжко вздохнув, сказала:
– Добро пожаловать в гостиницу «Плакса» – лучшую и единственную гостиницу на берегу. Желаете снять номер?
– Шакара, – ответил Бёрджес и, тут же смутившись, добавил: – Э-э… да, желаю, мадам… эм-м…
– Альберта Бджиллинг. Все номера у нас одинаковые – два фунта в день. Завтрак, обед и ужин в стоимость не входят. За них еще три фунта. Очень рекомендую: моя стряпня славится на всю Блошинь. Оплата принимается только в «пуговицах», никакой оплаты рыбой или моряцкими байками.
– У меня нет рыбы и я не знаю ни одной моряцкой байки, мадам Бджиллинг. А еще я не храплю.
Хозяйка гостиницы улыбнулась.
– Вы мне уже нравитесь. Как я могу к вам обращаться?
– Бёрджес, Кенгуриан Бёрджес.
– Славное имечко. У вас есть багаж?
– Только мешок.
Мадам Бджиллинг повернула голову и проверила висевшие на стене ключи. Почти все были на месте: напрашивался вывод, что постояльцев в «Плаксе» на данный момент наплакал очень скупой на эмоции кот.
– Номер 14 свободен. – Хозяйка гостиницы сняла с крючка ключ. – Моя дочь Марисолт вам его покажет.
Услышав свое имя, наблюдавшая за новым постояльцем девочка вскочила на ноги и бросилась вверх по лестнице.
– Солти, вернись! – раздраженно прикрикнула мать, но девочка и не подумала слушаться, и вскоре ее топот стих. – Прошу прощения, мистер Бёрджес. Марисолт совсем от рук отбилась. В последнее время с ней творится что-то странное. Я сама проведу вас.
Выйдя из-за стойки, мадам Бджиллинг направилась к лестнице, Бёрджес последовал за ней.
– Недавно в Габене? – спросила хозяйка гостиницы, когда они пошагали вверх по невероятно скрипучим ступеням.
– Только приехал, мэм.
– Чем занимаетесь? Вы не похожи на моряка.
– Я – машинист. Вожу паровозы.
– А на нашем берегу что делаете? Тут нет ни одного паровоза.
– У меня… эм-м… дела. Ищу кое-кого.
– Кого-то из местных? Я тут всех знаю.
– Мисс, которую я ищу, не то чтобы местная, – осторожно сказал Бёрджес. – Она прибыла в Габен недавно. Одета в траурное, при ней должна быть детская коляска.
Мадам Бджиллинг остановилась и наделила его хмурым взглядом, который выдал: она знает, о ком идет речь.
Бёрджес продолжил, напомнив себе про «сомнение»:
–
– А какой у вас к ней интерес?
– Самый прозаический…
– Так я и думала. Неужели вы полагаете, мистер Бёрджес, что я стану вам рассказывать что-либо о других постояльцах?
– Но… это… как же? Я же ее ищу и…
– Вот и ищите где-нибудь еще. А здесь ее нет.
