Дом этот ничем не отличался от прочих домов в Тремпл-Толл: понурая лестница с покосившимися ступенями, протекающие трубы, заплатки на дверях квартир, нечитаемые номерки. Доносившиеся откуда-то звуки передачи по радиофору смешивались с гулом пневмоуборщика. Пахло луком, кошачьей мочой и дешевым светильным газом – по меркам Саквояжни не пахло ничем.
Констебли озирались кругом, Шнырр со скучающим видом чесал щетину – он ведь сказал, что ничего не нашел. Бэнкс уже гадал, что предпринять, – стучаться во все двери ему отчаянно не хотелось. И тут Хоппер неожиданно издал:
– Да будь я проклят!
– Само собой, – кивнул толстяк. – Увидел что-то?
Хоппер, склонившись над ступенями, карябал ногтем по одной из них.
– Подвинься, ничего не видно.
Бэнкс даже выпучил глаза, пытаясь рассмотреть находку Хоппера. Судя по всему, напарника заинтересовали засохшие черные пятна и кляксы.
– Хм. Это то, что я думаю?
– Если ты думаешь, что это чернила, то да.
Шнырр Шнорринг оживился.
– Чернила? Это что-то важное, господа хорошие?
– Не твоего ума дело! – рявкнул Бэнкс и поднялся чуть выше. – Тут еще. Нам наверх.
Констебли двинулись по следу. Подпрыгивающий на носочках Шнырр шагал за ними.
След привел их на последний этаж и здесь обрывался. В коридоре ничего не было, кроме двух дверей квартир и громоздкой вешалки-стойки в тупике, завешанной пальто и шляпами.
– Куда дальше? – спросил Хоппер. – Может, Уилкса заманили в одну из квартир?
– Не думаю, – протянул Бэнкс. – Знаешь, что мне кажется странным? Почему здесь эта вешалка?
– Гм. Не знаю. Просто поставили?
Бэнкс пожевал губами и ответил:
– Общие домовые вешалки обычно стоят внизу, у выхода из подъезда, но эту зачем-то сюда затащили. А давай-ка проверим. Отодвинь ее, Хоппер.
Хоппер все исполнил – и констеблям предстала дверь без номерка.
– А вот и чердак отыскался, – усмехнулся Бэнкс. – Не особо ты и искал, Шнырр.
– Да я же… это… кто мог знать… – вяло запротестовал бродяга, но его никто не слушал.
Бэнкс и Хоппер достали револьверы. Толстяк кивнул напарнику, и тот повернул ручку.
Дверь заскрипела, оба констебля осторожно перешагнули порог.
Чердак встретил их пылью, паутиной и прелым старушечьим запахом. Большую его часть занимали кирпичные дымоходы и трубы. Через пролом в крыше и разбитое круглое окно проникало достаточно света, чтобы понять – в центре чердака что-то лежит.
– Ну что, Шнырр? – сказал Бэнкс, когда они подошли. – Помнится, ты хвастался, что можешь добыть сведения даже у дохляка. Приступай.
Шнырр Шнорринг выглянул из-за его плеча и буквально позеленел от открывшегося ему зрелища.
На полу в луже крови и чернил лежал мертвый констебль. Шлем так и остался на его голове, в отличие от лица. Плечи, руки и ноги покрывали многочисленные следы укусов, горло было перегрызено, на левой руке не доставало трех пальцев.
– Эх, Уилкс-Уилкс, – сочувственно проговорил здоровяк. – И зачем ты только потащился на этот чердак?
– Хороший вопрос, Хоппер. Уверен, причина была.
Убрав оружие и достав из кармана мундира блокнот с карандашиком, Бэнкс принялся заносить туда сведения. Беда в том, что их было не особо много:
– Может, доктор Горрин что-то выяснит? – с надеждой произнес Хоппер.
– Навряд ли. Тут та же картина, что и с Доббсом. Но вообще, здесь слишком кроваво, Хоппер, слишком грязно – просто не могло не остаться следов.
Они взялись за поиски. Шнырр благоразумно попятился к двери чердака, чтобы не путаться под ногами, но просто так стоять без дела ему не дали.
– Эй, давай тоже ищи улики! – прикрикнул на него толстяк. – И даже не надейся на вознаграждение, если мы ничего не найдем.
Больше всего Шнырру хотелось сейчас убраться отсюда как можно скорее, но спорить он не осмелился, хотя и не очень представлял, что за улики нужны констеблям.
Тем не менее следы обнаружились. В успевшей засохнуть крови на старых досках проглядывали подошвы башмаков. У кирпичного дымохода и под окном, за деревянной колонной, что поддерживала крышу, и у приставленных к стене картинных рам. Какие-то были едва заметны, другие отпечатались довольно четко.
– Слишком большие, как для гремлинов, – отметил Хоппер.
– Но и слишком маленькие, как для… – Бэнкс приставил к одному из следов собственную ногу. – Как для взрослого.
– Что? – поразился Хоппер. – Думаешь, это сделали дети?
– Дети – довольно мерзкие существа. И на многое способны.
– Но чтобы загрызть двоих констеблей!
– Полагаю, троих. Скорее всего, Хоуни тоже лежит где-то в таком виде, недоеденный.
Бэнкс зарисовал след в блокнот и продолжил поиски. Хоппер остался стоять на месте, все глубже погружаясь в колодец мрачных мыслей.
– Доктор Горрин сказал, что у нападавших зубы необычной формы, – задумчиво проговорил он. – Насколько мне известно, у детей самые обычные зубы. Хотя могу ошибаться – особо не заглядываю им в рот.
– Это меня тоже беспокоит. Странные зубы. По городу расхаживают дети со странными зубами и загрызают констеблей. Творится какая-то дурь…
