Снились ему куклы, сидящие верхом на удильщиках. И сам он был такой же деревянной куклой по имени Мистер Красавчик. Пытаясь прилепить отклеивающиеся усы, Бёрджес гнался за остальными, не замечая ползущую и подбирающуюся к нему громадную черную тень в шляпе-двууголке и с шестью блошиными ногами…
…Ни намека на ветер. Море кругом застыло, и толстый ковер пыли в темноте казался мягким и пушистым – настолько, что кому-то даже пришлось бы подавить желание сделать шаг, перелезть через леерное ограждение и спрыгнуть вниз – во всю эту мягкость и пушистость.
Кому-то, но только не Кенгуриану Бёрджесу. Он ковры не особо уважал и валяться на них не любил – все же он не кот. Да и подобный прыжок окончился бы чем угодно, но только не мягкостью.
– Изумительное, не так ли? – спросила Глэдис Пиммерсби.
– Гм… вероятно, – поежившись, ответил Бёрджес.
На такой высоте ему было крайне неуютно, и он не понимал, зачем мадам затащила его на галерею маяка. Да и вообще, сперва они, казалось, бесконечно шли по мосткам прямо в море, затем мучительно долго поднимались по ржавой винтовой лестнице снаружи маяка. Столько сил – и ради чего? Этой серости?
Мадам Пиммерсби обещала показать ему нечто такое, от чего захватывало дух, но пока что дух Бёрджеса был захвачен скукой: это ведь просто море. «Любоваться видами» он предпочитал, стоя на твердой земле, хотя, по правде, и там глазеть на окрестности ему не особо нравилось.
– Вы не задавались вопросом, Кенгуриан, откуда берется вся эта пыль?
– Нет. Откуда?
Мадам подмигнула ему.
– Никто не знает.
На миг приоткрывшаяся шкатулка любопытства Бёрджеса захлопнулась с разочаровывающим стуком.
– Многие не любят наше море, но я нахожу его прекрасным, – продолжила спутница. – Сейчас штиль, море спит, но, поговаривают, что уже через пару дней оно пробудится. Тогда к нему лучше не подходить…
«Надеюсь, к тому времени я уже вернусь в Саквояжню, где нет никаких морей», – подумал Бёрджес.
Мадам взяла его под руку и повела по галерее. Далеко внизу на берегу из тумана проглядывали крыши домов. Моряцкие кварталы напоминали россыпь огоньков. Бёрджесу они быстро наскучили, и его заинтересовали темные стекла фонарного помещения, вдоль которого они шли. На миг ему показалось, что там кто-то есть, но, приглядевшись, он с облегчением понял, что это всего лишь их с мадам отражение.
– А почему маяк заброшен?
– Ходят слухи, что Адмиралтейство разжаловало смотрителя после того, что произошло пять лет назад. Ему на смену никого так и не прислали.
– А что произошло?
– Он сел на мель.
– Он?
Мадам Пиммерсби остановилась и кивнула, указывая на что-то в море.
Бёрджес пригляделся. Сперва он принял то, что увидел, за торчащий из пыли кусок скалы, но затем до него дошло, что там, вдалеке, стоит черный пароход.
– «Гриндиллоу», – сказала мадам Пиммерсби, и он вздрогнул.
«Это ведь корабль с билета, который мы нашли в вещах Няни!»
Скука мгновенно рассеялась. Бёрджес стал собранным. Освободившись от хватки мадам, он подошел к ограждению и схватился за перила.
– Что это за корабль? Откуда он тут взялся?
Мадам встала рядом.
– Его владелец кто-то из Саквояжни. Он перевозил пассажиров и некоторые… кхм… грузы.
– Грузы?
– Шмугель, Кенгуриан. Об этом на берегу все знали. Прежде, чем идти в Саквояжню, «Гриндиллоу» причаливал здесь. Шмугель разгружали, а уже потом, чистеньким, он шел дальше. Это продолжалось много лет, но однажды ночью смотритель маяка не включил фонарь, и судно встало там, где стоит и по сей день.
– Почему же «Гриндиллоу» встал на мель? Неужели экипаж не видел всех этих огней на берегу?
Мадам Пиммерсби покачала головой.
– Я не знаю. Это была довольно странная история. Брат говорит, что «Гриндиллоу» нарочно усадили на мель.
– Нарочно? Но зачем кому-то это делать.
– Я не… – Глэдис Пиммерсби вдруг замолчала. Даже в ночной темноте Бёрджес заметил, как изменилось ее лицо.
Проследив за взглядом мадам, он почувствовал, как спина покрылась холодным липким потом. Недалеко от берега, прямо в море по пояс в пыли стояла женщина в черном. Ее фигура казалась слепленной из чернил. Тонкая, смоляная, застывшая посреди бескрайней серой поволоки.
– При-и-израк! – испуганно воскликнул Бёрджес и суеверно сплюнул через плечо.
От этого его действия призрак и не подумал исчезать, но оно позабавило мадам Пиммерсби. Она рассмеялась.
– Нет, Кенгуриан, это никакой не призрак. Это всего лишь Регина.
Бёрджес не разделял ее веселости.
– Что еще за Регина? И почему она стоит в море! Как… как она стоит в море?!
– Регина Рэткоу, – пояснила мадам. – Ее дом находится на одном из причалов, здесь, недалеко. Она чудачка, хотя правильнее было бы назвать ее сумасшедшей.
– Это не объясняет, как…
– Там крошечный островок – его не видно из-за пыли.
– А как она?..
– На лодке. Регина не выходит в Кварталы и ни с кем из местных не общается. Сидит целыми днями у себя дома, глядит на море. Иногда она садится в лодку и приплывает на тот островок.
– Зачем? Что она там делает?
– Просто стоит и…
– Да, глядит на море. Но я не понимаю…
Мадам Пиммерсби вздохнула.
