Боцман ринулся вперед и рванул ножом. Бёрджес резко отшатнулся. Блеснувшее лезвие прошло в дюйме от его груди. Второй удар был чуть точнее – Бджидлинг сделал выпад, пытаясь насадить Бёрджеса на острие, и поддел лацкан его жилетки. Затрещала вспарываемая ткань.
Бёрджес ударил сам, но Бджиллинг оказался ловким мерзавцем. Поднырнув под руку, он прыгнул ему за спину, попутно прочертив ножом по его боку.
Бёрджес сжал зубы и, развернувшись, нанес удар, вот только боцман мягко, как кот, ушел в бок и сделал какое-то быстрое замысловатое движение ножом. Разрезанный рукав рубашки потемнел от крови.
А затем боцман совершил ошибку:
– Я тебя на куски порежу, – процедил он.
Ох, не стоило ему растрачиваться на угрозы, впрочем, откуда этому хмырю было знать, что «шушерников первым делом ловят за язык, а не за руку».
Воспользовавшись мгновенной паузой, Бёрджес сорвал с крюка лампу и швырнул ее под ноги боцману. Зазвенело стекло, керосин вспыхнул на полу, огонь потек на его башмаки. Бджиллинг отпрянул, пытаясь его стряхнуть. Не теряя времени, Бёрджес шагнул следом и ударил, целясь в голову правым кулаком, и, когда боцман ожидаемо ушел вниз, левый кулак Бёрджеса влетел в его живот. Боцман согнулся пополам, хрипя и истекая слюной.
Тем не менее он еще попытался махнуть ножом, но, перехватив его руку, Бёрджес умело вывернул ему запястье. Раздался хруст, боцман заревел, и оружие выпало из разжавшихся пальцев.
Удар в лицо оборвал крик боцмана. Разбитая губа окрасилась кровью. Еще один удар сломал Бджиллингу нос, третий пришелся точно в правый глаз.
Боцман рухнул на колени.
Бросив быстрый взгляд на застывшую у стола на полу мадам Бджиллинг, Бёрджес схватил ее мужа за ворот бушлата и поволок к выходу из кухни, как мешок с брюквой.
У основания лестницы стояли мадам Третч и мистер Пинсли. Женщина потрясенно глядела на постояльца из четырнадцатого номера и на безвольно машущего руками моряка, а старик трясся всем телом и что-то бормотал.
Протащив Бджиллинга до двери гостиницы, Бёрджес распахнул ее и вышвырнул его за порог.
Боцман рухнул в грязь.
– Аэхр-ра… – захрипел он, и упершись руками в дощатый настил, попытался подняться, но тут же упал обратно.
– Только попробуй снова сюда сунуться, падаль, – рявкнул Бёрджес.
– Ты… – просипел боцман. – Ты еще поплатишься.
– Правда? – Бёрджес с презрением сплюнул. – Ты, видимо, так и не понял, с кем связался, крыса морская. Еще раз увижу, я тебя на фонарном столбе подвешу. Уяснил?
Бджиллинг вытер окровавленные губы рукавом бушлата и, со второй попытки поднявшись на ноги, покачнулся.
– Думаешь, я просто…
Бёрджес так крепко сжал кулаки, что заскрипели покрытые кровью костяшки. Боцман не выдержал и попятился.
Не отрывая взгляда от Бёрджеса, он прошел несколько шагов, затем развернулся и направился в сторону берега.
Когда его ковыляющая фигура исчезла в тумане, Бёрджес закрыл дверь и повернулся. Бланшуаза Третч и мистер Пинсли смотрели на него, боясь моргнуть. За их спинами виднелись привлеченные шумом фигуры прочих постояльцев. Из-за стойки испуганно выглядывала Марисолт, прижимая к себе куклу.
– Вы ранены! – воскликнула мадам Третч, но Бёрджес усмехнулся:
– Этот хмырь только затупил нож о мою шкуру.
– Мистер Бёрджес…
В дверях кухни стояла мадам Бджиллинг.
– Он ушел, – сказал Бёрджес. – И больше не причинит вам вреда.
Мадам Бджиллинг подошла к нему и, задрав голову, уставилась в его глаза.
– Это и правда не мое дело, – смущенно проговорил Бёрджес, – но мне показалось…
Мадам Бджиллинг неожиданно обняла его и разрыдалась.
Бёрджес неловко поежился, но она крепче прижалась к нему.
– Что вы наделали, мистер Бёрджес? – не прекращая плакать, провыла она. – Он вернется…
– Нет, мэм, я преподал ему урок.
– Он вернется и убьет нас… а Солти заберет на свой корабль…
– Не на моей смене, мадам, – сказал констебль Хоппер, неожиданно забыв, что он сейчас вовсе не констебль и что зовут его иначе.
***
– Ваш ход, мистер Пинсли, – сказал Бёрджес, глядя на старика.
Тот стрельнул глазами на лежащий рядом с рукой Бёрджеса револьвер и, вытащив дрожащими пальцами одну из карт, положил ее на стол.
– «Якорь».
– Неплохо, – кивнул Бёрджес. – У вас один, у меня один. Стало быть, кто первым найдет третий, тот и выиграл.
Пинсли кивнул и потянулся к колоде, но достать карту не успел.
На первом этаже появилась запыхавшаяся мадам Бджиллинг.
– Они идут!
– Сколько их?
– Много! Человек двадцать. Он позвал не только своих матросов, но и приятелей с баркасов…
Бёрджес не повел и бровью и партию не прервал.
– Тяните карту, мистер Пинсли.
– Но ведь они… это…
– Карту, мистер Пинсли. У меня складывается неплохая комбинация – не хотелось бы ее терять.
Неуверенно глянув на хозяйку гостиницы, мистер Пинсли вытянул карту, и Бёрджес выложил на стол четыре свои.
Старик присвистнул.
– Два «узла» и две «веревки»!
– Я же говорил, – усмехнулся Бёрджес. – Если у вас нет, чем их побить, забирайте.
Мистер Пинсли вложил в руку карты, а Бёрджес достал из колоды новые. Одной из них был «якорь»!
