С улицы донеслись голоса. Кто-то попытался открыть дверь гостиницы, но, догадавшись, что она заперта, громыхнул в нее чем-то тяжелым. Затряслись ставни на обоих окнах.
– Открывай, Берта! – раздался крик. Голос принадлежал боцману Бджиллингу.
Мистер Пинсли так сильно затрясся, что стол, за которым они с Бёрджесом сидели, начал дрожать. Мадам Бджиллинг была белой, как мел.
В дверь снова ударили. Тем, кто пытался проникнуть внутрь, было невдомек, что ее заблаговременно забаррикадировали мебелью, сундуками и ящиками с кухни.
Звякнула цепь и грохнулась на землю сорванная кем-то в ярости вывеска. С улицы раздалась отборная моряцкая брань, и уши всех присутствующих на первом этаже гостиницы даже слегка подвяли, а затем боцман крикнул:
– Эй, чужак! Я знаю, что ты меня слышишь! Выходи!
Бёрджес даже не повернул головы, лишь тихо сказал:
– Мэм, вы должны быть не здесь.
Мадам Бджиллинг кивнула и, достав из кармана передника револьвер для охоты на чаек, побежала к лестнице.
– Мистер Бёрджес, может, и я… – начал было Пинсли, косясь на закрытые ставнями окна, но Бёрджес его прервал:
– Рано. Поглядите, что я тут вытащил со дна, мистер Пинсли.
С гордостью он продемонстрировал старику третий «якорь».
Тот швырнул карты на стол и в отчаянии запустил пальцы в седые всклокоченные волосы.
– Блистательно, мистер Бёрджес, но сейчас не лучшее время!
– Когда, если не сейчас? Нечасто мне так везет.
– Везет?! – глухо провыл Пинсли, не в силах оторвать взгляд от двери.
Тем временем стоявшие по ту ее сторону уяснили, что открывать им не будут.
– Тогда мы вытащим тебя наружу и утопим в море, ублюдок! – закричал боцман и принялся раздавать приказы своим людям: – Вы двое, идите к черному ходу, а вы, Роуп, Хескилл и Пэггс, к ходу в погреб. Мы зайдем отсюда. Тёрби, Шауб, ломайте ставни.
Судя по раздавшемуся следом треску, матросы взялись за ломы.
Штурм гостиницы «Плакса» начался. И только когда одна из ставен задрожала, Бёрджес сказал:
– Мистер Пинсли, сигнал.
Старик вскочил на ноги и, бросившись к лестнице, направился туда же, куда незадолго до того побежала и мадам Бджиллинг.
Бёрджес поднялся, взял револьвер и пустую бутылку.
На первом этаже крайне не вовремя появилась неугомонная Бланшуаза Третч.
– Я снова прошу вас, мистер Бёрджес! Позвольте мне вам помочь!
Уже в который раз Бёрджес отрезал:
– Идите в свой номер, мадам!
– Но я могу… Вы не понимаете…
– Сейчас не до вас! Запритесь наверху!
Пыхтя от негодования и обиды, Бланшуаза Третч развернулась и потопала вверх по ступеням.
И тут ставни на одном из окон сорвали. Следом слетели и другие. Внутрь полез здоровенный лысый матрос.
Может, вокзальный констебль Хоппер и не отличался хорошими манерами, но Кенгуриан Бёрджес был другим человеком и прекрасно знал, как нужно приветствовать гостей – даже незваных. Подскочив к матросу, он сказал: «Добрый вечер» – и опустил бутылку на его голову. Матрос провис тряпкой, которую забыли на бельевой веревке.
– Кажется, «Меро-мер» ударило тебе в голову, приятель…
Второй лезущий в гостиницу матрос получил рукояткой револьвера в лицо, взвыл и отпрянул прочь.
Не став ждать появления следующего, Бёрджес выглянул в окно и нажал на спусковой крючок – раз, другой, третий.
Эхо от выстрелов еще не рассеялось, но уже стало ясно, что по крайней мере одна из пуль напрасно растрачена не была. Кто-то завопил, жалуясь на простреленную ногу, – Бёрджес не хотел никого убивать и целился вниз.
Появление первого раненого пыл боцманских прихвостней нисколько не остудило, и их вожак заревел:
– Палите в него! Палите, парни!
Бёрджес развернулся на каблуках и ринулся к стойке.
Выстрелы загремели в тот же миг, как он за нее нырнул.
Зажимая голову руками, Бёрджес замер на полу. Над ним летели щепки, в воздухе висела пыль, одна пуля попала в рог граммофона, и тот отозвался болезненным звоном, другая сбила с крючка ключ.
Пальба прекратилась, но Бёрджес понял это не сразу – какое-то время грохот все еще стоял у него в ушах.
– Чего не палите?! – крикнул боцман.
– Да патроны вышли, сэр! – ответил кто-то
– Перезаряжайте!
– Так нет больше…
– Бестолочи! Всем «кошек» выдам! Лезьте внутрь!
– А если чужак снова палить начнет?
– Всех не подстрелит! Вперед, достаньте его!
Видимо, матросы были слишком тупыми, но они и правда полезли в окна, невзирая на риск получить пулю. Беда в том, что у Бёрджеса не было патронов.
Тем не менее ждать, пока его и правда достанут, он не желал. Выхватив из-за пояса дубинку, он выскочил из-за стойки и ринулся к матросам. В гостиницу уже пролез один, еще двое карабкались следом.
Здоровяк в полосатой вязаной кофте и дырявой шапке замахнулся железным крюком, который держал в руке, но Бёрджес успел первым. Дубинка прошлась по челюсти матроса, и он рухнул на пол как подкошенный следом за парочкой своих зубов.
