Тут подоспели двое его приятелей, вооруженных ножами. Они были щуплыми, но быстрыми. Лезвия засверкали у лица Бёрджеса, и он попятился. Прыгнув к камину, Бёрджес схватил совок, торчащий в углях, дернул им в сторону нападавших, и их окутали туча пепла и россыпь рыжих искр. Раскаленные угли и зола достигли цели. Матросы заорали и замахали руками, у обладателя красной рожи и громадных волосатых ноздрей начала тлеть шапка.
Дубинка Бёрджеса утихомирила сперва одного, затем второго – навык глушить болванов он отточил за годы и даже считал, что в этом в Саквояжне ему нет равных.
С улицы внезапно донеслись сперва недоуменные крики, а затем яростная ругань. Кое-что там происходило, и Бёрджес знал, что именно, ведь именно он и придумал план.
То, что боцман Бджиллинг отправит часть своих людей к черному ходу и люку в погреб, было так же ожидаемо, как и то, что за прогулкой по лужам неизменно следует насморк.
Когда матросов у дверей гостиницы стало меньше, по сигналу мистера Пинсли из-под перевернутой лодки, лежащей неподалеку от входа, выбрались рыбаки под предводительством Старого Грэма и, зайдя со спины, напали на прихвостней Бджиллинга.
Рыбаков с ближайшего причала в помощь позвала сама хозяйка гостиницы: те уважали «добряцкую мадам Бджи» и решили отстоять «Плаксу» от «заплывшей матросни». Друзья мистера Грэма, да и сам старик оказались не робкого десятка – во всех смыслах: да, они были храбрыми, но их насчитывалось всего пятеро, и Бёрджес понимал, что долго они не продержатся…
Сверху прогремел выстрел, еще один. Это засевшая у окна в номере на втором этаже мадам Бджиллинг стреляла по матросам, которые пытался проникнуть с улицы в ее кухню.
Воспользовавшись тем, что матросы отвлеклись, Бёрджес побежал на кухню, но выходить за перекрытую ящиками дверь не стал, а вместо этого спустился в погреб через заранее открытый люк. Пробравшись меж рядами бочек с рыбой и стеллажами с винными бутылками, он взобрался по лесенке, ведущей к еще одному люку. Прислушался. Снаружи доносилась традиционная матросская ругань: что-то о бочках, трюмах и крысах.
– Мистер Пиммерсби, вы там как?!
– Трое жирных карасей, мистер Бёрджес! – последовал ответ. – Неплохой улов!
Крышка поднялась, и Бёрджес выбрался на улицу. У задней стены гостиницы в сетях трепыхались трое матросов. Рядом с люком стоял ловец удильщиков. Младшему брату мадам Пиммерсби, рыжему веснушчатому рыбаку, было лет двадцать, но свое дело он знал превосходно. Пиммерсби управлялся со здоровенными злобными рыбами, что ему были какие-то матросы.
Пристукнув дубинкой «карасей», Бёрджес повернулся к ловцу удильщиков.
– Еще раз спасибо за помощь, мистер Пиммерсби.
– Не стоит, мистер Бёрджес. В Кварталах давненько не было хорошей драки. Да и я не мог отказать сестре.
– Понимаю. Я своей тоже не могу отказать.
Больше времени на любезности не было, и, подняв дубинки, Бёрджес и Пиммерсби побежали к главному входу в гостиницу. За углом, у боковой стены, на земле в грязи сидели двое клянущих все и вся матросов. Один держался за простреленную ногу, другой прижимал ладони к боку.
Бёрджес задрал голову. Мадам Бджиллинг, переводя револьвер с одного матроса на другого, кивнула ему…
У главного входа в «Плаксу» все обстояло куда хуже. Стало очевидно, что хозяйка гостиницы слегка обсчиталась, когда сообщила, что ее муж привел всего лишь двадцать матросов. Рассчитывая, что к этому моменту там их останется хотя бы шесть-семь, Бёрджес с досадой закусил губу: приятелей Бджиллинга было еще с дюжину…
Из рыбаков мистера Грэма на ногах остались лишь двое. Они отмахивались от подступающих со всех сторон матросов кривыми баграми. Сам старик лежал на земле, раскинув руки в стороны, остальные попали в лапы боцманским прихвостням. Бджиллинг, поставив ногу на стонущего Грэма, хохотал и сыпал оскорблениями в адрес рыбаков.
«Эх, сюда бы отряд констеблей, – подумал Бёрджес. – Мы бы живо разогнали всю эту шушеру…»
– Эй, крысы морские! – крикнул он, и все повернули к нему головы. – Вам ведь я нужен?!
– Взять его! – велел боцман. – Тащите его ко мне, парни!
Пятеро матросов сорвались с места и припустили к Бёрджесу и Пиммерсби. Прочие остались разбираться с рыбаками.
И вот тут началась настоящая драка.
На ловца удильщиков напали двое, Бёрджес схватился с тремя.
Первый матрос бросился вперед с ножом, но Бёрджес увернулся и нанес удар дубинкой по его запястью. Нож шлепнулся в грязь. Одновременно второй и третий матросы зашли с боков – они оказались ловчее собрата. Нож прочерчил по руке Бёрджеса над локтем, разрезав пальто, лезвие другого черкануло его по скуле – не отшатнись он в последний момент, точно лишился бы носа.
И все же пусть за плечами этих матросов была не одна пьяная драка, но что они могли противопоставить опыту и ярости городского констебля. Ткнув дубинкой одного в живот, Бёрджес схватил его за бушлат и швырнул в другого. Тот успел отскочить в сторону, но замешкался, провожая взглядом летящую мимо тушу, и дубинка Бёрджеса опустилась ему на голову. Матрос растянулся на земле.
