Бёрджес помнил лишь, что это нечто страшное. Память отказывалась восстанавливать тот разговор, а утром он не смог найти девочку. В мыслях было лишь место. «Тупик Колеса». Разбудить мадам Бджиллинг и узнать у нее, что это за тупик такой и где он находится, едва ли удалось – сквозь сон она сказала: «Это в Кварталах. Там… колесо…»
И Бёрджес отправился на поиски этого злополучного колеса…
Так он и бродил по Моряцким кварталам, распугивая местных своей частично членораздельной речью и застывшими слегка мутными глазами. Грубо брошенные вопросы, где здесь тупики и колеса, доброжелательности жителям Кварталов не добавляли.
В какой-то момент затылок будто почесали чьи-то острые ногти, и Бёрджес обернулся.
«Слежка?»
Квартал жил своей жизнью. Хозяйки открывали ставни и развешивали над улочкой постиранное белье, в окне башмачник склонился над болванкой и отстукивал молотком по подметке надетого на нее башмака, у пекарни стояли дети, сжимая в кулачках монетки и нетерпеливо заглядывая в распахнутые двери: «Когда там наконец вынесут первые лепешки?» Уже знакомый Бёрджесу мэтр Думмероль сидел на пороге своей мастерской и самозабвенно вырезал ножом из небольшого полена очередного деревянчика. Девушка с лениво вращающимся антитуманным зонтом выбирала на прилавке уличного торговца украшения из ракушек и кораллов. Никто не глядит… Ни намека на присутствие боцмана Бджиллинга…
Бёрджес повернул голову, и его взгляд наткнулся на узкий проход между домами. Над ним висело колесо от телеги.
«Да вот же оно!»
Бёрджес еще раз огляделся и шагнул пол колесо.
Утренний свет в проход почти не проникал, и в нем клубилась зыбкая полутьма. Воняло кислятиной так, что в пору зажимать нос. Повсюду валялись прогнившие ящики, рваные сети, обломки весел. У стен стояли зеленые бочки, в которых что-то копошилось.
Хрустя рыбьими скелетами с каждым шагом, Бёрджес пробирался все глубже в проход. Шум соседней улицы Корабельных Крыс становился все тише, пока не исчез совсем.
Не представляя, что ищет, Бёрджес наконец уперся в тупик. Здесь ничего не было, кроме все того же мусора. Ни двери, ни лаза…
Шагнув к стене, он услышал, как под ногой звякнула решетка и в последний момент поймал себя на том, что другая нога проваливается в пустоту.
С трудом удержав равновесие, Бёрджес качнулся и схватился за торчащую из стены трубу.
«Едва не ухнул туда! – пронеслось в голове. – Что это там?»
Отпустив трубу, Бёрджес наклонился и разобрал квадратный люк, перекрытый проломленной в паре мест решеткой.
«Может, то, что я ищу, внизу?»
Взявшись за прутья, Бёрджес поднял решетку – та встала на ржавых петлях, – и он аккуратно опустил ее рядом: не стоит привлекать внимание грохотом.
В люк вели железные скобы, и с мыслью «Ох, не нужно туда лезть», Бёрджес начал карабкаться вниз. Перчатки тут же покрылись ржавчиной и слизью…
Колодец не был глубоким – футов десять-пятнадцать, и вскоре Бёрджес уже стоял на чем-то липком и твердом.
Разглядеть что-либо кругом не удавалось, но характерный запах нечистот лучше любого указателя сообщал: канализация.
Пошарив по карманам, Бёрджес достал коробок спичек.
Фьюирк. Загорелся огонек, освещая серые каменные стены и нависающий над головой свод.
Прямо перед ним лежал человек. Хотя правильнее будет сказать, что рядом лежало то, что
«Моряк!» – понял он благодаря бушлату, который был надет на мертвеце. Профессиональным взглядом констебля Бёрджес сразу определил: убили.
Впрочем, это понял бы любой. Зеленое лицо мертвого моряка застыло в гримасе ужаса и боли, расширенные глаза незряче уставились в стену, приоткрытый рот исказился в изломанной трещине. Но то, что было ниже головы…
Бёрджес дернулся, и спичка погасла. А потом его стошнило. Дело было не в выпитом ночью море «Меро-мер» – просто не каждый день такое увидишь!
Вытерев губы рукавом, Бёрджес зажег еще одну спичку. На этот раз он был готов и смог рассмотреть весь открывшийся ему кошмар в подробностях. Шея, грудь и живот моряка были разорваны, из дыры наружу торчали переломанные ребра, куски внутренних органов зияли дырами, как будто их что-то грызло. И повсюду была вязкая черная слизь.
В памяти всплыли слова Марисолт: «Он жрет не только жемчужины…»
И Бёрджес вспомнил.
Когда утомленный танцем с Бланшуазой Третч, он рухнул на стул и уже взялся за кружку, чтобы промочить горло, кто-то потянул его за рукав. Рядом стояла дочь хозяйки гостиницы. Бёрджес удивился, но она, косясь на мать, взяла его за руку и повела к лестнице. Он начал заваливать девочку вопросами, но она сказала: «Я покажу. За то, что спасли нас и прогнали папу».
Марисолт завела его в каморку на лестнице, после чего отодвинула несколько досок в дальней стене и пролезла в проем. Бёрджесу было непросто последовать за ней, но в итоге он все же протиснулся и обнаружил себя в настоящем застенье.
«Эти проходы здесь повсюду, – пояснила Марисолт. – Их сделал дедушка, чтобы следить за постояльцами – он им не доверял. Мама запрещает мне сюда забираться…»
