Девочка повела его по проходу. Дальше была узкая приставная лесенка, ведущая в еще один коридорчик. Бёрджесу приходилось пригибать голову и идти боком, а еще там повсюду висела паутина и все было в пыли. В носу тут же засвербел зарождающийся чих.
Марисолт вдруг остановилась, встала на стопку кирпичей и отодвинула в сторону висящую на бечевке дощечку – за ней было круглое отверстие размером с пуговичный фунт. Она кивнула Бёрджесу, и, закрыв один глаз, он приставил другой к отверстию. Гостиничный номер. В окно проникает немного света от уличного фонаря.
«Девятый номер», – сообщила Марисолт, а затем рассказала.
Мисс Эштон была странной даже по меркам постояльцев прибрежной гостиницы, в которую кого только ни заносит. Она будто спала на ходу, говорила тихо, отвечала на вопросы матери Марисолт уклончиво и отказалась даже назвать имя ребенка. А еще она не позволила мистеру Пинсли помочь ей поднять на этаж коляску, словно боялась, что в нее кто-то заглянет. И сама волочила ее по ступеням. Когда новая постоялица прошла мимо Марисолт, та почувствовала такой страх, какого не испытывала даже перед отцом. Угроза будто исходила не столько от новой постоялицы, сколько от ее коляски.
Когда мисс Эштон заперлась в своем номере, Марисолт решила, что должна узнать, кто она такая и что скрывает: любопытство и недоверие к постояльцам передались ей от дедушки. Она пробралась в тайный ход и заглянула через наблюдательную дырочку.
Сперва ничего особенного не происходило, но затем началось по-настоящему страшное. Коляска заговорила с мисс Эштон. Она шептала – очень жутко шептала. Это был никакой не ребенок! Тот, кто был в коляске, сказал, что они на месте и осталось ждать. Мисс Эштон ответила, что рада вернуться в родной город и что ей не терпится встретиться с кем-то, чье имя Марисолт не расслышала. Зато она четко расслышала имя того, кто был в коляске. Мисс Эштон называла его «мистер Заубах», а он обращался к ней: «няня».
Мистер Заубах попросил дать ему «сладость», и мисс Эштон, достав из чемодана черный бархатный мешочек, извлекла из него жемчужину. А потом… Из коляски вылезли два черных щупальца и, схватив жемчужину, затащили ее внутрь.
Марисолт была потрясена: в коляске жил монстр!
Съев жемчужину, монстр сказал: «Еще одна!» Мисс Эштон протянула ему новую жемчужину из мешочка, но тот не взял ее и заявил: «Другая. Я чую жемчужину в этой комнате!»
И тут коляска качнулась и покатилась сама! Мисс Эштон пошла за ней, и у кровати они остановились. Наружу снова вылезло щупальце – длинное, скользкое, покрытое присосками. Оно спустилось, и его кончик пополз по полу.
«Здесь», – сказал монстр, и его няня подняла одну из половиц. В тайнике обнаружились шкатулка, жемчужина и письмо.
Мисс Эштон начала читать вслух. Тот, кто спрятал письмо, приветствовал мистера Заубаха и мисс Эштон в Габене. Он писал о каких-то людях, указывал названия каких-то улиц. Марисолт ничего не поняла, кроме того, что речь шла о троих мужчинах – по словам автора письма, мисс Эштон нужен был один из них, но он, к сожалению, так и не выяснил, кто именно. Еще он писал, что в шкатулке оставил средство, которое поможет мисс Эштон расплатиться с тем, кого она ненавидит, – мол, это будет красивая и изящная месть: тот человек снова встретит то, чего боится больше всего. Также он успокаивал мисс Эштон и уверял, что эффект средства обратим.
В шкатулке была какая-то склянка с чернилами. Увидев ее, мисс Эштон разозлилась и сказала, что ни за что не применит это на детях. Но монстр начал ее уговаривать и нашептывать – он твердил, что это и правда будет изящная месть, а когда все закончится, он лично проследит, чтобы тот, кто отправил письмо, сдержал слово.
Мисс Эштон все равно отказывалась, и они с монстром долго спорили…
Марисолт поняла, что должна рассказать обо всем маме и, выбравшись из застенного прохода, побежала вниз. Но ничего рассказать не успела: мама злилась на нее за то, что она утром швырялась рыбой в мистера Пинсли, и решила ее наказать.
Спустя какое-то время девочка снова пробралась в тайный ход и продолжила наблюдать за няней и ее жутким монстром. Мисс Эштон сидела у окна, а коляска сновала из угла в угол. Мистер Заубах был не в настроении. Он злился и говорил, что не доверяет автору письма. Мисс Эштон спорила: он ведь вызволил их из плена, помог добраться до Габена и поможет отомстить. Но мистер Заубах был непреклонен. Он настаивал на том, что у автора письма есть свои коварные цели, что он потребует что-то взамен и все обернется тем, что они сменят одну тюрьму на другую. Мистер Заубах сказал: «Мы выбрались, мы на свободе, мы с тобой вдвоем, няня, и нам больше никто не нужен. Когда ты отомстишь, мы сбежим отсюда, и он не сможет нас найти…»
А потом он начал жаловаться, что проголодался. Мисс Эштон предложила ему еще одну жемчужину, но мистер Заубах сказал, что хочет есть по-настоящему и что прошло уже много времени, после того, как он съел кочегара и матроса с корабля, на котором они приплыли.
