– Не интересно, дорогой, – прервала мадам, приставив палец к его губам. – Мне нужна ваша помощь. Видите ли, я перепугана до смерти. Еще с детства я боюсь грозу, и мне требуется ваша компания, чтобы переждать весь этот кошмар. В моем номере.
Бёрджес издал протяжный стон.
– Не сейчас, мадам. Вы даже не представляете, как это не вовремя.
– Разумеется, но вы мне расскажете, чем занимаетесь. В моем номере.
– Никакого номера, мадам, – резко сказал Бёрджес. – И вообще, почему вы все еще здесь? Вам не нужно быть в Тремпл-Толл и начинать свою карьеру звезды кабаре?
– Я решила задержаться. Нужно подготовиться… Но вы! Я не думала, что вы такой жестокий, мистер Бёрджес! Как вы можете бросить даму в грозу…
– Может, мистер Пинсли составит вам компанию?
– Старикашка? – фыркнула Бланшуаза Третч. – Он меня избегает после того, как дюжину раз подряд проиграл мне в «Три Якоря». Но с вами я с удовольствием сыграю. В моем номере.
Между тем хозяйка гостиницы явно догадалась, что Бёрджеса нужно спасать.
– Мистер Бёрджес! – воскликнула она. – Подойдите сюда! У меня к вам срочное дело!
Протиснувшись мимо Бланшуазы Третч и вынырнув из облака ее парфюма и разочарования, он подошел к стойке.
– А вы явно не понимаете намеков, верно, мистер Бёрджес? – проворчала хозяйка гостиницы, глядя на его промокшие пальто и шляпу. Хотите, чтобы вас в море унесло?
Выслушивать еще и «материнское» осуждение было выше его сил, и он сказал:
– Мадам, мне нужна помощь. Ваша благодарность еще не выветрилась?
– Не говорите глупостей, разумеется, не выветрилась. Чем я могу помочь?
Бёрджес перегнулся через стойку и зашептал. Мадам Бджиллинг округлила глаза.
– Что? – недоверчиво спросила она, когда Бёрджес сообщил ей, что ему нужно. – Солти? Ее плач? Записать на пластинку?
– А еще мне понадобится ваш граммофон.
– Вы очень странный человек, Кенгуриан Бёрджес, – сказала хозяйка гостиницы, и Бёрджес пожал плечами.
– Шакара, – выдал он. И правда, что тут еще скажешь…
***
Их было четверо.
Мертвецы лежали среди куч прибитого морем к островку мусора. Одеты были одинаково: пальто, шляпы-котелки, круглые защитные очки и шарфы.
– Проклятье. Я уже вообще ничего не понимаю, – пробормотал Бёрджес.
Когда он только обнаружил их, разбросанных у маяка, в его голове появилась мысль: «Костюмы, как у того чужака из “Старой Девы” – видимо, о них говорил Джоран Финлоу. Это те, кого посылал чужак. Те, кого убил Удильщик…»
Но когда он опустил скрывавший лицо одного из них шарф и снял с мертвеца защитные очки, удивлению его не было предела.
Это был не человек! Ему предстала деревянная кукла, лишенная каких бы то ни было черт: ни рта, ни носа – лишь грубо обточенная болванка с двумя большими пуговицами на месте глаз.
Нащупав дыру на затылке куклы, Бёрджес сунул в нее пальцы – в проломе ничего не было.
Остальные трое тоже оказались куклами. И чужак
Бёрджес слышал, что в Габене водятся живые куклы, но никогда с ними не сталкивался. Они были большой редкостью. Констебль Шпротт как-то рассказывал о раздражающей носатой кукле-карлике, которая считает себя настоящим человеком. По его словам, это было подлое и коварное существо, которое он не единожды пытался поймать и сжечь, но оно всякий раз ускользало…
Глядя на деревянного покойника (Бёрджес не до конца был уверен, что к кукле это слово применимо), его посетило смутное узнавание. Такой же костюм… Свистят пули… А вместо крови летят щепки…
«Дело о Черном Мотыльке? Нет, не может такого быть! Это никак не связано… И все же…»
Провыла штормовая тревога, и Бёрджес сбросил оцепенение. Сейчас не до того. Скоро сюда явятся Финлоу, а затем и Удильщик. Нужно поторапливаться…
Выбрав место для ловушки, он установил механизм, присоединил к нему сеть и предельно осторожно поставил в центре граммофон.
Отойдя на несколько шагов, Бёрджес швырнул в граммофон камень. Промазал. Второй брошенный камень ударился о рог граммофона, раздался щелчок, засвистела и сложилась сеть. Работает…
Довольный удавшимся экспериментом, Бёрджес, распутал сеть, вытащил граммофон и установил все заново.
На время оставив ловушку, он рассредоточил по периметру рыбацкие фонари. Надежно закрепив их так, чтобы они не шевелились, он размотал присоединенные к запальным кольцам концы бечевок.
Бёрджес не особо рассчитывал на эти фонари, но все же надеялся, что они сыграют хоть какую-то роль. Вдова Рэткоу говорила, что свет «люминатора» виден даже днем и в любую погоду, но она ничего не сказала о том, что он будет виден в свете других фонарей. Хотелось думать, что он потонет в общей яркости.
Ловушка была готова, оставалось ждать…
Бёрджес спрятался под нависающим на уровне второго этажа маяка эркером и, достав бинокль, затаился.
Маяк походил на обслюнявленную голодным псом кость, дождь хлестал так яростно, что казалось, он вот-вот пробьет крышу, гремели волны, бьющиеся о берег. Они порой вздымались и наваливались на соединяющий островок и «большую землю» мост.
Бёрджес мучился сомнениями: вдруг никто не придет? вдруг сестры Боунз услышали что-то не то или перепутали дни?..
