Бёрджес с силой дернул за бечевки. Все кругом залило ярким светом, но через черные очки казалось, что находишься просто в хорошо освещенной комнате.
Сорвавшись с места, Бёрджес бросился к ловушке. Он оказался возле нее в тот же миг, как фитили на его фонарях истончились и погасли. «Люминатор» тоже не горел, а это значило, что можно смотреть, и Бёрджес глянул на своего пленника поверх очков.
– Да, я поймал тебя! – торжествующе закричал он, стоя над сетью и не сводя с нее револьвера. – Ты мой!
Впрочем, радовался он напрасно. Пленников, к удивлению Бёрджеса, оказалось двое. Мелкие, щуплые… Да это же те самые мальчишки, которые прибыли на вагоне Финлоу!
– Кто вы?! – мерзко каркнул один из мальчишек. – Отпустите нас! Или я за себя не ручаюсь!
Револьвер в руке Бёрджеса дрогнул. Этот голос… Худший голос на свете!
Бёрджес почувствовал, как земля уходит из-под ног, а из легких, будто поршнем, кто-то выдавил остатки воздуха.
– Ты-ы-ы? – не в силах поверить в происходящее, проговорил он. – Какого?.. Ты что здесь?..
Бёрджес согнулся, чтобы удостовериться в том, что глаза его обманывают. Обманывали. Гадко лгали, как парочка пойманных на горячем шушерников. Это не мог быть он! Просто не мог! Почему?! За что?!
Мокрые лохмы влипали в узкое бледное лицо, мерзкий острый нос, как и всегда, мерзко торчал, а эти отвратительно и обманчиво миленькие «девчачьи» черты могли принадлежать только одному мальчишке во всем Габене.
– Ми… мистер Хоппер?!
Лицо Бёрджеса – хотя какой в Кенгуриане Бёрджесе уже был смысл? – застыло, превратившись в маску.
– Давно не виделись, Джаспер Доу, – с отвращением произнес он и сплюнул на землю. – Шакара!
На островке, помимо него и его дрянного улова, никого не было. Неуловимый Удильщик снова ускользнул.
– Идиоты! Болваны! Бестолочи! – бросал в дождь констебль Хоппер. – Испортили мне все дело! Я так долго за ним гонялся! Так подгадывал удачный момент! Он ведь был уже почти у меня в руках!
Освещая себе путь фонарем, он быстро шагал через темные кварталы, сплошь застроенные невысокими домишками. Джаспер и Винки едва за ним поспевали. Огибать лужи не имело смысла – улица была вся в лужах. Дождь и не думал прекращаться.
– Это вам за то, что вы постоянно влезаете в наши с дядюшкой расследования! – бросил Джаспер.
Констебль резко повернул к нему голову:
– Что ты там гавкнул, хорек?!
– Хорьки не гавкают. Они только сопят и пищат…
– Мои поздравления! Ты – единственный в городе хорек, который гавкает, Доу! И это вы с твоим гадким доктором вечно лезете в дела полиции. Из-за вас мы с Бэнксом до сих пор не получили повышение и новенькие паровые самокаты!
– Кстати, где он?
– Не твоего ума дело! Эх, как бы хотелось оставить вас в сети у маяка, но мне нужно знать, как вы там оказались. И вообще: Фли – это не место для детей из Саквояжни.
– Для констеблей из Саквояжни тоже!
Мистер Хоппер глянул на него так яростно, что Джаспер едва не споткнулся и не ухнул в глубокую лужу.
– Только попробуй раскрыть мое инкогнито, Доу. Здесь меня знают, как Кенгуриана Бёрджеса.
– Кенгуриана? – удивился Винки. – А что есть такое?..
– Даже не начинай!
Они подошли к нависающему над улицей серому трехэтажному дому с торчащими из чешуйчатой черепичной крыши горбатыми трубами. На цепи поскрипывала вывеска
Место это не вызывало доверия, но Джаспер так промок и продрог, что все его мысли сейчас были лишь о том, как бы поскорее обсушиться и согреться.
Хоппер и его спутники вошли внутрь. Вода стекала с их одежды, капала с шляпы констебля, на полу тут же образовались грязные лужицы.
На первом этаже гостиницы было не протолкнуться. Вдоль стен стояли ящики, на которых сидели в основном моряки в бушлатах, уплетая ужин и попутно куря трубки. За столиком у камина устроились трое разной степени нетрезвости типов. Они играли в карты, пили что-то из мутных зеленых бутылок и ели рыбу, от которой по всему помещению расползался резкий горьковатый запах.
Увидев вошедших, один из них расплылся в улыбке.
– Мистер Бёрджес, вас не хватало. Партейку в «Три Якоря»?
– Может, позже, мистер Пинсли, – сказал Хоппер и, многозначительно постучав себя пальцем по носу, добавил: – Шакара.
Мистер Пинсли покивал и вернулся к партии.
– О, мистер Бёрджес! – воскликнула полная дама в коричневом платье, когда констебль и его спутники подошли к стойке. – Мой любимый постоялец! Кто это с вами?
– Вы их тоже видите? Думал, они мне примерещились, – пробурчал Хоппер. – Меня не спрашивали, мадам Бджиллинг?
