– Конечно, спрашивали. Заходила вдова Рэткоу. Оставила приглашение на завтрак, если вы все еще будете на берегу. Также заглядывали сестры Боунз – спрашивали, нет ли новостей. После них пришла мадам Пиммерсби – она хотела пригласить вас на прогулку, как только закончится шторм, но тут же появилась мадам Третч, и они устроили за то, кто вас будет приглашать, драку у стойки. – Женщина указала на блюдо, стоявшее на стопке граммофонных пластинок в коричневых бумажных конвертах. – Вот клок волос мадам Пиммерсби и зуб мадам Третч, можете полюбоваться.
– Это все понятно, – кивнул Хоппер, без особого энтузиазма разглядывая утерянные части упомянутых дам. –
– Вы о мисс Бишеллоу? Приходила дважды. Сперва заявилась с большим чемоданом. Хвасталась, будто вы обещали ее похитить и увезти в дальние края. Требовала подать вас ей немедленно. Я сказала, что вас нет, и она удалилась. После чего эта настырная особа пришла снова – просила вернуть вам кольцо и оскорбленно заявила, что помолвка расторгнута. В блюде лежит ее кольцо. Брать не советую – это ловушка: как только вы его возьмете, она воспримет это как согласие на помолвку. Знаете, мистер Бёрджес, кажется, мисс Бишеллоу начинает подозревать, что вы ее избегаете.
– У меня нет времени никого избегать, – хмуро сказал Хоппер. – Просто у меня дела. Я вообще-то занят.
– Мисс Бишеллоу считает иначе, – ехидно ответила мадам Бджиллинг. – Она уверена, будто вы прячетесь где-то, чтобы не сдерживать обещание.
– Проклятье! Я ведь ничего ей не обещал, и почему она решила, будто я собирался ее похищать?
– У мисс Бишеллоу море плещется в голове, – сказала хозяйка гостиницы.
Джаспер, внимательно слушая разговор, усмехнулся.
– Сколько вы тут живете, мистер Бёрджес?
– Меньше недели.
– А вы времени зря не теряли…
– Заткнись, Доу! – прошипел Хоппер и, игнорируя хмыканье докторского племянника, сказал, обращаясь к мадам Бджиллинг, которая, прищурившись, разглядывала Джаспера и Винки: – Я буду в своем номере. Три горячих ужина, будьте любезны.
– У нас сегодня рагу из кашалота.
– Звучит угрожающе. Замечательно. Еще дюжину яиц чаек, запеченное щупальце спрута похрустеть, чайник грога и… – он на миг задумался, – чай для моих гостей.
– Записать на ваш счет?
– Д-да, – проскрипел Хоппер, после чего направился к лестнице. Мальчишки пошагали за ним.
Хозяйка гостиницы с досадой глядела им вслед. Больше всего ее, кажется, раздражала грязь, которую они развели.
– Солти! – воскликнула она. – Бери швабру и… Да где же снова носит эту девчонку?!
Поднимаясь по ступеням, Хоппер пробурчал себе под нос:
– «Записать на ваш счет?» Не расследование, а сплошное разорение.
Джаспер понимающе кивнул.
Оказавшись на третьем этаже, они преодолели узкий коридор и вошли в четырнадцатый номер. Хоппер зажег лампу, снял пальто и котелок, повесил их на спинку стула.
Джаспер и Винки с любопытством озирались кругом. Ни один, ни другой еще никогда не бывали в гостиничных номерах. Джаспер представлял себе их иначе – как-то более… обставленнее. Здесь же, кроме кровати, столика и стула, вообще ничего не было. Разве что в стене чернела прямоугольная дыра, заваленная мятыми газетами и какими-то щепками, которая пыталась выдать себя за камин.
«Мы ведь во Фли, – напомнил себе племянник доктора Доу. – Конечно, здесь нет ни ковров, ни люстр, ни звонка для вызова горничной или коридорного. Странно, что в этой блошиной дыре вообще есть гостиница…»
Хоппер тем временем согнулся перед камином и принялся его разжигать. Он был в такой ярости, что спички в его руках одна за другой ломались и никак не желали загораться. Через силу заставив себя успокоиться, констебль наконец совладал со спичкой, и огонек перебрался в камин. Газеты занялись, в номер тут же потянуло дымом – видимо, дымоход был забит.
Поставив на пол мешок, Джаспер с отвращением стянул с себя промокший сюртучок. Винки снял кепку и выжал ее прямо на пол, после чего вернул на голову.
– А у вас есть полотенце? – спросил Джаспер.
– Тут тебе не шикарная гостиница «Габенн» на Чемоданной площади, – грубо ответил Хоппер. – Никаких полотенец. Да и вообще, зачем жабе из болота полотенце?
– Сами вы… – начал Джаспер, но благоразумно себя оборвал: не стоило злить Хоппера еще сильнее. Несмотря на то, что тот полыхал и шипел, как фитиль лампы, на который дуют, было очевидно, что пребывает констебль сейчас в весьма расстроенных чувствах. Весь вид Хоппера выражал огорчение, разочарование и едва ли не крах надежд всей его жизни.
Дуболом Хмырр Хоппер… Уж кого Джаспер меньше всего ожидал встретить во Фли, так это вокзального констебля. И его усы, которые явно были накладными.
– А где вы их взяли? – спросил он, ткнув в них пальцем.
– Состриг с твоей бабушки.
– Вы носите усы, которые состригли с моей бабушки?
– Да. Нет. Заткнись!
