– Ее история зияла пробелами – няня Лилли и сама мало что помнила. Но все дело было в некоем судье. Этот судья и семь его детей поднялись на борт «Гриндиллоу» в одном из портов на пути его следования. Судья был вдовцом, и дети совершенно его не слушались – они были проказливыми и непоседливыми, но няне Лилли как-то удалось их обуздать. Она сказала, что ей стало жаль этого бедолагу-отца, и она решила помочь ему из благих побуждений. Судья был впечатлен тем, что она смогла приструнить маленьких безобразников и предложил ей работу в его доме. Говорил, что она – настоящее сокровище и что он искал именно ее. Его дети тоже умоляли мисс Лилли стать их няней, но она отказалась, ведь у нее уже были воспитанники. Судья сделал вид, что понимает. Тем не менее в благодарность за помощь с детьми он угостил ее чем-то – какой-то заморской сладостью, похожей на сушеный виноград. Именно эта «сладость» няню и заразила. В тот миг, как она проглотила ее, она стала меняться. А потом произошло то, что я представлял все эти годы: Роджера и Талию сбросили за борт. За ними сбросили и няню Лилли. Что произошло дальше, она помнила обрывочно. Из воды ее вытащили семь тварей, похожих на спрутов. Схватив няню, они догнали «Гриндиллоу» и заволокли ее на борт, а потом притащили в каюту судьи. Тварями оказались его дети. Няня была в ужасе после пережитого и могла думать только о своих воспитанниках, но судья сказал, что теперь ее это беспокоить не должно – мол, ее ждет новая работа. Няню усыпили и засунули в большой чемодан. Пришла в себя она уже на берегу. Судья подчинил ее волю, сделал покладистой и безропотной. Вместе с ней и детьми они отправились в Ворбург, и там, на пустошах, в доме судьи она и провела пятнадцать лет, пока не очнулась на борту парохода, везшего ее обратно в Габен.
– А как она попала в тюрьму? – спросил Джаспер.
– Что? – удивленно глянул на него Удильщик. – Какая еще тюрьма? Все эти годы мисс Лилли провела в доме судьи, лишенная разума и памяти, – присматривала за его детьми.
– А что насчет монстра в коляске? – поинтересовался доктор.
– До того, что я услышал в этом кабинете, я не знал ни о каком монстре. Няня сказала, что коляска пуста и что она как-то поможет ей отомстить. Мы покинули «Плаксу» и направились в Тремпл-Толл. Я расспрашивал ее, пытался выяснить, кто виновен в убийстве Роджера и Талии, но она и сама не знала – Блохх предоставил ей три имени, и этим человеком мог быть один из них.
Доктор Доу кивнул.
– Вы отказались в этом участвовать, я правильно понимаю, мистер Боттам?
Удильщик отвернулся.
– Никто не желает мести сильнее, чем я, но убивать ни в чем не повинных людей, надеясь, что один из них окажется нужным? Это же просто констебли. Это не фанатики Братства, поклоняющиеся Чужим из Ворбурга, не моряки, потворствовавшие убийству моих брата и сестры, не убийцы из Моряцких кварталов… К тому же я был уверен, что Блохх солгал няне: а что если ни одно из трех имен не принадлежит тому человеку? Что если после того, как няня убьет тех троих, он даст ей новые имена? Пусть я такая же тварь, как и прочие, но я… Я…
Не в силах сдержать эмоции, Удильщик замолчал.
Доктор откинулся на спинку стула и соединил кончики пальцев.
– Несмотря на то, что вас заразили занфангеном, мистер Боттам, а занфанген, как нам известно, меняет личность, вы не стали тварью. Я не знаю, почему так произошло. Быть может, живущий в вас паразит ослабел за годы, быть может, сказалось воспитание хороших людей – братьев Финлоу, но вы не такой же, как другие зараженные. И я попытаюсь очистить ваше тело от незваного гостя. Не представляю, что произойдет, когда это случится, но во мне живет убежденность, что с исчезновением Чужого исчезнет и Удильщик, и Найджел Боттам по-настоящему вернется. Боюсь только, что вас ужаснет то, что делал Чужой вашими руками, но помните, что вы – не он. Не Найджел Боттам убивал людей. Их убивал Удильщик.
– Вы что и правда так считаете, доктор?! – возмутился Хоппер.
– Именно так я и считаю. Вы, к счастью, плохо знаете, что такое безумие, констебль. Но если вам любопытно, загляните в «Эрринхауз» – там есть палаты, в которых заперты бедолаги, творившие ужасные вещи, только потому что были ведомы маниями. Здесь же все еще более очевидно. Это даже не мания. Существует такое понятие, как «Темный Попутчик». В данном случае у него есть имя, он надежно спрятался, но я вытащу его и убью. С помощью лекарства доктора Дрейлиха я верну Найджела Боттама.
Хоппер опустил голову и забурчал себе под нос, что убийца – есть убийца, и вообще все это выше его понимания.
Джаспер запустил пальцы в волосы и почесался. А затем сказал:
– Мы еще не все узнали. Вы же говорили с Блоххом потом, после того, как прибыла Няня, мистер Удильщик?
Удильщик снова клацнул зубами, и на его лице появилось злобное выражение, от которого Джаспера пробрало.
