Лоусон слышал о произошедшем не так давно в саду ГНОПМ: Кручинс с нескрываемым упоением рассказывал о том, как поставил на место нелепого доктора Доу из переулка Трокар – их взаимная неприязнь открытием для старика не стала.
– Вы ведь служите в полиции Тремпл-Толл уже… сколько?
– Тридцать два года.
– Ско-о-олько?! – не поверил своим ушам мальчишка.
– Поступил на службу в восемнадцать. Шел пятьдесят восьмой год. Сержанта получил в двадцать четыре…
– А потерял когда? – поддел его Хоппер. – Доктор, ближе к делу. Иначе нас ждет трехчасовая лекция по истории с подробным описанием всех дохлых злодеев.
– А я бы послушал, – вставил Джаспер Доу.
– Не сегодня, – отрезал доктор. – Мистер Лоусон, прошу простить, но у нас мало времени. Итак. В ходе расследования мы наткнулись на некое прозвище. Принадлежало оно (а может, и сейчас принадлежит) констеблю. Мы бы хотели узнать, кому именно. Нам известно, что он состоял на службе пятнадцать лет назад и участвовал в некоторых сомнительных делах.
– Что за прозвище?
– Ворон, – сказал Хоппер.
Старик уставился на него, как на помешанного, а затем расхохотался. По-настоящему, его не смешили уже очень давно: в последний раз он так смеялся, когда наблюдал, как злодейка Леди Вуаль пытается оторвать от пола в банковском хранилище мешок с деньгами, не зная, что тот приклеен к этому самому полу.
Вокзальный констебль и доктор переглянулись.
– Видимо, вы знаете человека, которому принадлежит указанное прозвище, – сказал Натаниэль Доу.
– Конечно. – Лоусон повернулся к Хопперу. – И ты его знаешь.
– Откуда бы? При мне никаких Воронов в Доме-с-синей-крышей не было.
– Ну разумеется, он там был. Ворон и сейчас там.
– Кто он, мистер Лоусон?
Старик прекратил смеяться и пронзил доктора пристальным взглядом.
– Человек, который вам нужен… Ворон, хотя его так давно никто не зовет, а многие уже и не вспомнят, что когда-то так звали… Ворон – это правая рука Железного комиссара, старший сержант полиции Тремпл-Толл Гоббин.
У Хоппера отвисла челюсть. Доктор заскрипел зубами.
– Чего-то подобного я и опасался, – пробормотал Натаниэль Доу.
– И что будем делать, доктор? – с отчаянием и страхом в голосе спросил Хоппер. – Гоббин – это не шутки.
Доктор Доу посмотрел на него, и констебль поежился от того, как холодно блеснули его глаза.
– Мы сделаем то, что должны, мистер Хоппер. Мы арестуем старшего сержанта Гоббина за убийство детей Боттам.
Старик Лоусон невесело хмыкнул и покачал головой.
– То, что о вас говорят, – правда, доктор.
– И что же обо мне говорят?
– Вы сумасшедший.
– Чай остывает, Джаспер, – сказал доктор Доу. Его словам подыграл угрожающий щелчок спускового крючка.
Несмотря на то, что время подбиралось лишь к пяти часам вечера, в гостиной дома № 7 в переулке Трокар висела полутьма. Шторы на окне были задернуты, камин уже погас, и пол рядом с ним заливал дрожащий багровый свет от остывающих углей.
Сидевший на диване с чашкой в руке Джаспер сделал глоток и на этот раз даже забыл поморщиться – только отметил:
– Вкус какой-то странный.
– Думаю, это из-за того, что чай успел настояться. Ты слишком много болтаешь вместо того, чтобы его пить.
Племянника между тем чай сейчас не особо заботил.
– Ты вообще услышал то, что я говорил? Как тебе моя идея? Шикарная, правда?
Доктор склонился над журнальным столиком и дернул щекой.
– Я не уверен, что это такая уж удачная идея, Джаспер, – сказал он.
Племянник отцедил ему крайне досадливый взгляд, но дядюшка не заметил – всем его вниманием сейчас владело содержимое небольшого ящика, который прислали ему из Старого центра. Один за другим доктор проверял шесть пистолетов-инъекторов – осматривал каморы для ампул, щелкал спусковым крючком, снова взводил механизм…
По правде, он предпочитал шприц, когда требовалось ввести пациенту лекарство, но сейчас обстоятельства сложились таким образом, что к «пациентам» так просто не подберешься. К тому же того инъектора, что хранился у него в кабинете, было недостаточно.
– Как это «не такая уж удачная»? – ожидаемо возмутился Джаспер. – Нам ведь нужно поймать мистера Блохха, так? А для этого нужно его выманить. Если Удильщик согласится подписать договор, то Блохх появится – и тут-то мы его и сцапаем.
– Это невыполнимо по многим причинам, Джаспер.
Отложив инъекторы, доктор открыл коробку, присланную из аптеки. Быстро пересчитал лежащие в ней ампулы.
– Хватит, или нет? – пробормотал он, игнорируя сопение племянника. – Я заказал их с запасом, но никогда не знаешь, что может… – достав одну из ампул, доктор встряхнул ее; серая жидкость чуть поблескивала в красном свете камина, – …произойти. Надеюсь, сработает. Это самое сильное снотворное, которое было у мистера Лемони, и все же… никакое снотворное не действует мгновенно…
– Что еще за причины? – напомнил о себе Джаспер.
Доктор со значением глянул на его чашку, и, когда мальчик сделал еще глоток, ответил:
