Шнырр Шнорринг почесал клочковатые бакенбарды. А затем вдруг отбежал на несколько шагов, осмотрел фасад, задрав голову, уставился на крышу, проследил взглядом по трубам. Снова почесался. После чего вдохновенно вскинул палец и… Тут же понуро свел плечи. Что-то придумав, он припустил к стоявшему у угла дома чистильному шкафу, подергал висевший на нем замок и с огорченным видом вернулся к двери.
– Сними шляпу, – посоветовал Хоппер. – Может, без нее какая идея в голову и проникнет.
Доктор было возмутился столь отвратительно антинаучному замечанию, но Шнырр Шнорринг уже сорвал с головы котелок и, к удивлению Натаниэля Доу, на его губах внезапно появилась самодовольная улыбка.
Он легонько постучал по двери костяшками пальцев.
– Я ошибся, господа хорошие, – сказал Шнырр. – Это никакой не шкафчик несгораемый. Это обычный дом в Саквояжне. А что есть во всех домах в Саквояжне?
И прежде, чем собеседники успели высказать предположения, многозначительно потопал по мощеной неровным камнем дорожке.
Доктора осенило:
– Спуск в канализацию!
– Верно. Уж сколько я подвальчиков ни облазил, в каждом найдется лючок. Да через такие лючки я в эти подвальчики и забираюсь обычно. Они есть везде. А если и здесь есть, вдруг крышка не на замке?
– Вряд ли не на замке. К тому же хозяин мог и вовсе замуровать люк, – возразил Хоппер, но доктор, хоть и не исключал такой возможности, решил удостовериться – все равно других вариантов не было.
– Если мне не изменяет память, ближайший канализационный люк находится на аллее, в нескольких ярдах от гидранта, – сказал он и добавил наиболее строгим тоном, на какой был способен: – Мистер Шнорринг, у вас задание: вы спуститесь в канализацию, пройдете по тоннелю к этому дому, отыщите нужный люк и…
– Почему я? – возмутился Шнырр.
– Я не договорил. Итак, вы отыщите нужный люк и проверите его. В случае, если вам удастся проникнуть в дом, вы откроете эту дверь изнутри и впустите нас. Если нет, вы тут же вернетесь сюда.
– Но я…
– Не стоит огорчать меня спорами и возражениями, мистер Шнорринг. Вы же не хотите, чтобы я был огорчен? – Доктор бросил взгляд на запястье Шнырра, и тот машинально прижал руку к груди. Достав из кармана жилета часы на цепочке, Натаниэль Доу откинул крышку. – Если вы не появитесь, мистер Шнорринг, мы с мистером Хоппером покинем это негостеприимное место и отправимся домой, а я очень огорчусь из-за потерянного времени.
– Да понял я, понял!
– У вас ровно десять минут.
– Десять?! Так мало?! Мне понадобится больше минуточек, чтобы…
– Справедливо. У вас одиннадцать минут. Вперед, мистер Шнорринг. Не подведите нас.
Шнырр, с трудом сдерживая пробивающиеся наружу эмоции, попятился, а затем припустил прочь. Вскоре он скрылся из виду.
Глядя ему вслед, Хоппер негромко спросил:
– Что с ним будет, если он решит сбежать?
Доктор пожал плечами.
– Ничего не будет.
– Но вы ведь вкололи ему какой-то яд…
– Я просто его уколол, мистер Хоппер. Это был блеф. Неужели вы решили, что я способен вколоть яд бедолаге? Знаете ли, в мои привычки не входит травить людей. Если этого не требует лечение, разумеется.
Хоппер усмехнулся.
– Он поверил. Даже я поверил. Вы были весьма убедительны.
– Убедительность – важная черта, которой должен обладать хороший доктор, мистер Хоппер. Иначе как заставить людей поверить, что…
– Их нужно проткнуть иголкой или напичкать какой-то горькой дрянью?
Доктор терпеть не мог, когда столь снисходительно относятся к его работе, но, если отбросить эмоции, грубо говоря констебль был прав.
– Что будем делать, если люк заперт? – спросил Хоппер.
– Как я и сказал мистеру Шноррингу, мы уедем отсюда. И попытаемся придумать новый план. Исключающий проникновение в дом.
– А Гоббин?
– Пока что мы ничего незаконного не совершили. Если не считать неудачного применения отмычек. Попытаемся найти способ подступиться к нему иначе. Подождем мистера Шнорринга – вдруг этот вечер нас не разочарует.
– Этот гадкий вечер уж очень похож на разочаровывающий.
– Согласен.
Доктор уставился на часы, а Хоппер, сложив руки на груди, опустил голову, напоминая себя обычного – констебля на посту.
Минуты шли… с каждым делением, что преодолевала стрелка, сомнения все больше крепли в душе доктора.
Поднялся ветер и морось усилилась. Когда на аллее раздался гулкий рокот приближающегося экипажа, доктор и констебль подобрались, но, к облегчению обоих, мимо, в сторону кладбища, проехал длинная погребальная махина марки «Коффинз». Старший сержант Гоббин пока что не нарушал устоявшихся привычек – если верить Лоусону, он всегда неизменно покидал Дом-с-синей-крышей в одно и то же время. Путь с Полицейской площади сюда занимал двадцать минут. А это значило, что, исключая любые неожиданности, до его прибытия оставалось всего пятнадцать.
Хоппер неожиданно дернулся и развернулся. Доктор тоже услышал и уставился на дверь – за ней раздалось шарканье, зазвенели замки и цепочки.
Дверь открылась. В темноте прихожей стоял Шнырр Шнорринг. Его лицо было искажено от страха. Котелок он держал в трясущихся руках.
– Вы не сказали мне, чей это дом! Если бы я только знал…
