Лиззи часто жаловалась, что госпожа Альберта разорилась – по ее словам, когда-то здесь было лучшее место в городе, какое только может представить себе дама. В свою очередь, мистер Бёрджес (хотя вернее констебль Хоппер) считал, что лучшая лавка – это привокзальная, где можно купить все для путешествий и в которой костюмы продаются скромные, не лезущие в глаза дурацкими оборками, мехами и перьями. И в которой нет ни одного чулка – он лично проверял.
У двери «Трюмо Альберты» стояло несколько дам. Они о чем-то перешептывались и заглядывали в окна.
«Закрыто же! – раздраженно подумал мистер Бёрджес. – Ну что за упрямый народ эти женщины!»
Проходя мимо, он обратил внимание, как одна из дам ткнула локотком другую и кивнула на него. Обе залились краской и захихикали.
«Что это с ними? – удивился Кенгуриан Бёрджес. – Потешаются надо мной?»
Он и не догадывался, что дело в другом. Обычно, когда на нем была форма (то есть всегда), дамы на него старались не глядеть. А тут глянули и отметили, что этот мистер вполне ничего – и это еще слабо сказано! Высокий, широкоплечий, с мужественным (едва ли не героическим!) подбородком, а эти усы…
В иное время мистер Бёрджес прижучил бы этих дам за непочтительное хихиканье в адрес полиции, но сейчас он себе напомнил, что никакой полиции здесь нет и решил не связываться. К тому же у него дело, а дамы – и это всем известно! – жутко болтливы и обожают красть чужое время.
Преодолев раскинувшийся вокруг «Трюмо Альберты» сквер, Кенгуриан Бёрджес вышел к мрачному зданию заброшенной фабрики «Терру». Быстро преодолел глухую закопченную стену. Здесь от трамвайной ветки отрастала другая, ведущая на улицу Слив.
Мистер Бёрджес едва сдержался, чтобы не свернуть на нее. Руки буквально чесались заглянуть в квартиру Хейвудов и пристрелить няню или хотя бы какого-нибудь близнеца, но умом Кенгуриан Бёрджес понимал, что скорее всего их там нет. После неудачного нападения у тумбы Хоуни домой они не вернутся, полагая, что туда первым же делом нагрянет полиция.
Он двинулся дальше. С приближением к каналу запах керосина и машинного масла становился все сильнее.
Предаваясь размышления, Кенгуриан Бёрджес и сам не заметил, как оказался на том месте, где знакомый ему план Габена (привокзальный район Тремпл-Толл) обрывался. Граница района. Край карты.
И вот он уже стоит у моста Ржавых Скрепок, где на тумбах ограждения по обе стороны возвышаются два чугунных столба с тремя фонарями на каждом.
Мост был очень длинным – не меньше мили, заходившие на него рельсы трамвайной линии исчезали во мгле, вдалеке виднелись очертания стоявшей на мосту харчевни «Подметка Труффо». Дальше разобрать ничего не удавалось – весь противоположный берег тонул в тумане.
Трущобы Фли – без сомнения, худшее место во всем Габене. Громадный район, состоящий сплошь из трущоб. Ни одного полицейского на много миль, никакого даже хилого подобия законности и порядка, всем управляют банды одна другой хуже. И это еще если забыть о гигантских блохах размером с волкодава. Констеблям Тремпл-Толл было настрого запрещено туда соваться – даже если они преследуют преступника, и тот решил сбежать по мосту. На трамвайной станции у харчевни когда-то был пост, но тумба там давно стоит обугленная, после того, как ее подожгли эти…
Кто именно поджег сигнальную тумбу, Кенгуриал Бёрджес не знал.
Что ж, где же еще могла скрываться тайна появления в городе жуткой няни? Ну не могла эта таинственная дама просто сойти себе с дирижабля на Чемоданной площади!
Ни констебль Хоппер, ни, разумеется его вымышленная личность никогда не были в трущобах Фли и мало представляли, что их там ждет. Зыбкая дымка Блошиного района вызывала сомнения, опасения и страх неведомого, но отступать было поздно.
– Это вам всем лучше со мной не связываться, шакара, – сжав зубы, процедил Кенгуриан Бёрджес.
«Это все ради Бэнкса», – добавил он мысленно и шагнул на мост. Впереди его ждал Фли.
Станция кебов на Чемоданной площади была самым уютным местом во всем Габене. По крайней мере для Винсента Килгроува-младшего. Хотя, признаться, помимо нее, он мало где бывал.
Винки плохо помнил свой старый дом – лишь фрагментами в памяти всплывали лестницы со столбиками, деревянные панели на стенах, громадный камин и лев – большой страшный лев в фонтане у главного входа. Он помнил высоченных слуг в бордовых ливреях и дворецкого в черном. Да и все, в общем-то.
Теперь у него новый дом – крытая кованным навесом станция с двумя скамейками, большими часами на столбе и сарайчиком с растопкой.
Время между прибытиями поездов казалось Винки особенно приятным – новая партия чужаков еще тряслась в вагонах по пути к городу, прохожих на Чемоданной площади мало. Даже сам воздух пропитан ожиданиями: кого привезет поезд? Будет ли что-то интересное? Какими будут пассажиры?
