Няня из Чайноботтам полностью

Зайдя в тумбу, Вакса дождался, когда Винки последует за ним, закрыл дверцу, и в полной темноте они начали спуск…

…Путь под землей был Винки знаком, хоть он давно сюда не заглядывал. Они шли по темным тоннелям, иногда ныряя в лужи света, что сочился через решетки дождевых стоков. Пахло здесь крысами и гнилью, а от стоящей кругом сырости Винки ежился и стучал зубами.

Порой мальчишки встречали копошащихся в канализационном желобе тошеров, которые искали что-нибудь полезное в кучах намытого дождями мусора. На Ваксу и Винки они не обращали внимания – даже не разгибались, продолжая в тусклом свете своих фонарей перебирать консервные банки и башмаки.

Винки знал, что тошерство – прибыльное дельце: невзирая на свой непритязательный вид, эти личности на улице считались едва ли не богатеями. Потерянные монетки, запонки, карманные часы, дамские украшения и много чего еще – все оседало в карманах городских тошеров. Сам Винки ни за что не стал бы тошером – да ему и не позволили бы: даже крысоловы, которые вечно бродили по канализации, не осмеливались ничего поднимать – даже найди они целый фунт: все, что утеряно, принадлежит тошерам…

Преодолев очередной тоннель и, спустившись на уровень ниже, Винки и Вакса вышли к выложенной зеленым камнем арке.

У арки на стене висели плакаты – на всех была грубо намалевана гадкая рожа, в которой не без труда угадывалось лицо Шнырра Шнорриннга. Рожа не обошлась без подписи: «Нежелательная персона».

За аркой проглядывали рыжие огоньки, до мальчишек донеслось многоголосое ворчание.

«Ну вот, – с отчаянием подумал Винки. – Я снова здесь…»

Вакса первым нырнул в проход, Винки – за ним, и тут же на маленького работника станции кебов нахлынули позабытые было эмоции: страх вперемешку с восторгом.

Подземелье располагалось под зданием вокзала и напоминало небольшую площадь. Под сводами на цепях висели масляные фонари. Тут и там стояли сколоченные из досок будочки, от которых отрастали прилавки, загроможденные различным скарбом, начиная с посуды и заканчивая горами одежды. Меж ними сновали ссутуленные личности в драных пальто и бесформенных шляпах: одни что-то покупали, другие пытались продать. В толпе проглядывали серые цилиндры крысоловов. Скрипели колеса тележек старьевщиков, лязгали ржавые, покрытые заплатками автоматоны. Тут и там у горящих жестяных бочек грелись местные жители. Одни жарили крыс, другие – голубей. Толстая дама, обладательница кашлатой шали и узких глаз, сидевшая на ящике в окружении настоящих пирамид из стеклянных банок с какой-то зеленой слизью, поедала при помощи пары тонких палочек что-то длинное и скользкое, похожее на бледных червей. Над ее головой покачивалась вывеска «Волосяная лапша из Джин-Панга».

Вывесок здесь было много – и не удивительно, ведь это место представляло собой, помимо ночлежки, еще и рынок. Рынок Изнанки. Над ним, наверху, где прибывали поезда, мало кто мог даже представить, что у них под ногами прячется и копошится… другой город.

Среди будочек виднелись списанные железнодорожные вагоны. К одному из них Вакса с Винки и направились, пробираясь меж прилавками, покачивающимися гамаками и составленными из ящиков лежаками. Винки закашлялся, нырнув в тучу дыма от чьей-то папиретки. А увидев еще одну тучу дыма – густую и зеленую, он задержал дыхание. То был ядовитый дурман, которым травили себя местные – его лучше не вдыхать, иначе потом только о нем и сможешь думать.

В узком проходе между двумя натянутыми на веревках ширмами мальчишки столкнулись с невысоким рыжим типом в узком пальто, нервно сжимавшим в руке котелок. Это был вокзальный карманник мистер Стиппли.

– С дороги, Сиротки! – рявкнул он. – Не видите, я спешу наверх?!

– Вы поговорьили с ним, мистер Стьиппли? – спросил Вакса.

– Еще бы. Если это можно так назвать. И он не в настроении… Прочь с дороги, кому сказано?!

Растолкав мальчишек, карманник спешно направился к лестнице, ведущей на платформу «Стаммп».

– Он всьегда не в настроеньии, – проворчал Вакса, и они продолжили путь через рынок и через гомонящую толпу.

Винки смотрел по сторонам, порой его взгляд наталкивался на знакомые лица: вон – у бочки устроились нищие Слепого Бэзила, вон – на ящике сидит, меланхолично уставившись в огонь, здоровенный клоун из бродячей труппы «Тупицы Бромбеля», вон – в карты играют братья Догвилли (видимо, заявились продать награбленное и засиделись), а вон – на прилавке у мадам Солль лежит связанный и с кляпом во рту воришка-неудачник Бикни; рядом стоит дощечка, на которой написано: «Свежий Бикни. 1 штука – 10 фунтов. Забирайте, пока не протух». Бикни был известен тем, что постоянно влипал в неприятности, потому как пытался красть, но у него ничего не выходило.

«Интересно, как он попал в лапы к мадам Солль, – подумал Винки. – Наверное, был с ней недостаточно любезен».