Часы показывали половину второго, туман слегка развеялся, напоминая теперь не сплошную поволоку мглы, а висящие отдельно над мостовой и тротуарами клочья, как будто кто-то порвал целую тысячу подушек. Идеальным рядком под навесом стояли четыре темно-серых кеба, сами же кебмены, в ожидании прибытия поезда, обедали, устроившись на скамейке под часами и грелись у небольшой жаровни. Редкий момент, когда все они собирались вместе на станции…
Мистер Боури ковырял ложкой приготовленный супругой суп в круглой жестянке и жаловался на бессонную ночь, которую устроили ему дети, мистер Джоунзи (прочие в шутку называли его «Сноубзи» из-за чрезмерно утонченных манер и легкого высокомерия), отдернув манжеты, с важным видом постукивал ложечкой по яйцу всмятку на подставке, мистер Граппи жевал сэндвич, попутно опорожняя уже третью по счету бутылочку угольного эля (развозить пассажиров трезвым он не привык), а мистер Портнек, обгрызая запеченную утиную ножку, ворчал: ночной кебмен, оставшийся подзаработать на дневную смену, совсем замерз и даже жаровня не особо помогала; его плохое настроение можно было понять – за всю ночь к нему в салон не сел ни один даже самый завалящий пассажир из «заморочных», а до обеда были лишь хмыри «на соседнюю улицу».
Винки уже подготовил к очередным разъездам все, что только можно, и выручил целых пятьдесят пять пенсов. Помимо этого, он успел подмести станцию, прикрутить вентили на всех фонарях (не полностью – туман еще не рассеялся), покормить местного кота Паровозника и расставить новые мышеловки у стены с подвалами (Паровозник ловлей вредителей себя не обременял). За все это Винки не платили, но мистер Боури часто говорил, что станция кебов у вокзала – это лицо города, и мальчик считал своим долгом приводить это лицо в порядок. Особенно после того, как умер старый смотритель и по совместительству кеб-диспетчер мистер Махерран.
Оглядев станцию, Винки попытался вспомнить, что из дел еще нужно выполнить, и хлопнул себя по лбу. Так ведь уголь в сарайчике с растопкой еще не перебран и не пересыпан в мешки после того, как угольщик мистер Грейди привез новую партию!
Приподняв сползшую на лицо кепку и засучив рукава, он направился к сараю. По пути его окликнул мистер Боури:
– Чего такой смурной, парень? Все в порядке?
Винки опустил взгляд.
– Да, сэр. Иду уголь перебирать.
– Отложи уголь на потом, а? Вижу же, что есть хочешь. Иди к нам, пообедай, а потом углем своим занимайся.
Винки замотал головой.
– Не положено, сэр. Мистер Махерран запретил мне у кебменов еду просить.
Мистер Боури глянул на мистера Граппи, тот хмыкнул и сделал еще глоток угольного эля.
– Не дури, парень, – бросил мистер Портнек. – Хрыч Махерран давно на кладбище под землей диспетчерствует. Его запреты там же, в могиле.
– К тому же не ты еду просишь, а мы тебя приглашаем, – добавил мистер Граппи. – Разные вещи.
– Да оставьте его, господа, – заявил мистер Джоунзи. – Видно же, что юный джентльмен не в настроении-с. Давайте, мистер Винки, займитесь углем – и не забудьте, что в моем мешке должен быть самый лучший уголь.
– Будет исполнено, мистер Джоунзи!
Винки поспешил к сарайчику, открыл дверь и оглядел большую кучу угля – ну куда это годится?! Все перемешано, пустые мешки беспорядочно валяются рядом, к коробкам химрастопки на полках не подступиться, не испачкав костюм.
Винки вздохнул, надел большущие рукавицы и взялся за жестяной совок с надкусанным краем. Начав собирать в мешок уголь, он задумался о словах мистера Джоунзи. Кебмен был прав: настроение у Винки отсутствовало так же, как пара запасных башмаков.
Да и где здесь отыщешь хорошее настроение, когда Шнырр Шнорринг забирает у тебя целый фунт! Впрочем, помимо этого, было кое-что еще – посерьезнее. Сэмми и его странности.
Блохастый Сэмми был лучшим другом Винки и соседом по подвальчику, где мальчик ночевал. Работал Сэмми не где-нибудь, а в самой редакции «Сплетни» – разносил газеты, а прозвище свое он получил от других мальчишек-газетчиков за то, что то и дело чесался, как будто его кусали блохи.
Сэмми был добрым, Винки не обижал и рассказывал ему всякие новости из газет, хоть они и состояли сплошь из заголовков, которые Сэмми выкрикивал на своем перекрестке Бромвью и Харт. А Винки в ответ передавал ему сплетни с Чемоданной площади и описывал разных причудливых «старых», которых видел за день. «Старыми» уличные мальчишки называли всех взрослых, и порой некоторые из них были настолько странными, что Сэмми даже не верил и удивленно хлопал себя по колену: «Да быть не может?! Целых два горба?!» или «Ты точно выдумываешь! Она таскает с собой чучело ворона?!»
Сэмми никогда не унывал и часто хвастался, что скоро наконец выслужится перед газетчиком Бенни Трилби и его допустят в печатный зал – он мечтал стать настоящим репортером. А еще Сэмми был искренним и никогда не врал Винки.
Но только не этой ночью.
