Бэнкс тяжело задышал от волнения и, отпихнув Хоппера в сторону, быстро подошел к бочке. Крышка сидела неплотно, и в проломах что-то проглядывало.
– Хоппер, подними крышку, – велел Бэнкс.
– Почему я?
– Подними треклятую крышку!
Хоппер нехотя послушался, и констебли глянули в бочку. Хоппер выронил крышку и зажал рот руками, почувствовав, что утренние груши, а с ними и каштаны запросились наружу. Бэнкс побелел.
– Ну и кто сейчас Протухший Студень, а, Доббс?
Бочка на четверть была заполнена уже застывшей кровью, в ней сидел констебль Доббс, хотя сейчас его было не узнать. Лицо – кровавая маска – было сплошь выгрызено, раны виднелись на руках и ногах, на шее сбоку не хватало куска. Пропитавшийся алым мундир приобрел фиолетовый оттенок.
Бэнкс вытянул руку, сорвал с нее белую форменную перчатку и коснулся пуговицы Доббса, растер между пальцами что-то черное.
– Что это? – спросил Хоппер. – Смола?
– Чернила, – задумчиво ответил Бэнкс.
– Откуда они тут?
– Не знаю, Хоппер, не знаю… Но вот, что я знаю… – Толстый констебль поглядел на напарника, и в его глазах появился яростный, едва ли не безумный блеск. – «Дело об Исчезновении Констеблей» можно закрывать. Мы с тобой только что открыли «Дело об Убийстве Констеблей». У нас тут «Д-об-УК».
Винсент Килгроув-младший. Это имя гордое, величественное и, без сомнения, хранящее славную историю богатого и важного рода. Такие имена редко услышишь в Саквояжном районе – и не удивительно, ведь где Саквояжня, а где – богатство и важность.
На деле принадлежало оно мальчишке в мешковатых штанах не по размеру, залатанном пиджачке и громадной, вечно спадающей на глаза клетчатой твидовой кепке. Винсенту Килгроуву-младшему было всего семь лет, но на улице он прожил большую часть своей жизни, и прыткости ему было не занимать.
– Винки! – крикнул кебмен, устроившийся на передке своего экипажа с газетой в руках. – Хватит возиться с трубами! Чище они уже не станут!
– Я почти закончил, мистер Боури! – отвечал Винки.
Выхлопные трубы кеба и правда уже были как следует вычищены, и мальчик взялся за зольник. Высыпав содержимое ящика в мешок, он с неудовольствием отметил, что вся зола в него не влезла и, подумав немного, сгреб несколько оставшихся кучек в карманы.
– Вода, Винки! – не отрываясь от чтения, велел кебмен.
– Слушаюсь, сэр! Будет исполнено, мистер Боури! – крикнул Винки и бросился к кранам у водяного столба, стоящего на краю станции кебов.
Кебмен хохотнул.
– «Будет исполнено, мистер Боури». Ты же не солдат, парень. Эх, вот бы мои сыновья были хоть немного такими же исполнительными…
Мальчик не слышал. Подтащив свернутый бухтой шланг к столбу, он подсоединил рукав к крану, умело провернул замок и бросился к кебу, разматывая шланг. Другой его конец он вставил в горлышко парового котла, после чего вернулся к столбу и уже взялся было за вентиль по привычке левой рукой, затем одернул себя, поменял руку и повернул вентиль – медленно, осторожно, контролируя напор. Под землей загудели трубы, столб задрожал, и по рукаву потекла вода.
Винки начал считать про себя. Тут нужно быть точным – нельзя ни переборщить, ни недолить. В первом случае вода перельется за края котла, во втором – ее будет недостаточно. Не хотелось бы, чтобы котел выпарился прямо во время поездки.
Винки в вопросах обслуживания городских кебов имел большой опыт, знал как там что устроено, досконально изучил механизмы, понимал, где нужно добавить машинного масла, где истончается ремень, где и почему клинят рычаги. Несмотря на свою трагичную историю появления на улице (а его совсем малышом родители выбросили прямо из экипажа), эти махины он любил и мечтал однажды стать кебменом. И не просто кебменом, а лучшим кебменом в городе – таким, как мистер Боури.
Когда вода в достаточной мере наполнила котел, Винки перекрыл кран и отсоединил шланг.
– Котел полон, сэр! Можно начинать продувку!
Мистер Боури сложил газету, зажег топку и открутил пару вентилей на панели управления. После чего дал два коротких гудка и перекрыл клапан. Когда котел нагрелся, он сообщил: «Продувка!» – и потянул за рукоятку на цепочке.
Кеб зарычал, несколько раз фыркнул, а затем из-под его днища волнами потек молочный пар, клубясь и расходясь по станции.
Подождав, когда он чуть рассеется, Винки подошел к экипажу.
– Хорошая работа, парень. Держи!
Мистер Боури швырнул Винки монетку, тот ее ловко поймал и округлил глаза.
– Целый фунт?! Это слишком много, сэр!
– Оставь. Ты заслужил. Побалуй себя сосиской.
Винки кивнул.
– Сэр, я заметил, что пятая спица на заднем левом колесе вот-вот треснет. Я могу заменить колесо.
– Я видел эту спицу, но сейчас время не терпит. Уверен, до вечера колесо продержится. А ты как считаешь?
Винки почесал затылок.
– Думаю, продержится, сэр.
– Стало быть, вечером и заменишь колесо. Все, брысь! Пассажир!
