Таких вещей я от Кольки никогда не слышал. Мы могли ссориться и обижаться друг на друга, но никогда не говорили «моё» или «твоё». У нас всё было общее. Даже в голову нам не приходило делиться. Кому что нужно, тот берёт, и всё. Я так удивился Колькиным словам, что даже не знал, что ответить.
Колька молча повернулся и ушёл в школу. И я тут же дал себе честное слово, что никогда даже не прикоснусь к этой лодке, пускай мне дают хоть сто миллионов.
До конца уроков мы с Колькой не разговаривали. Я видел, что на переменах он подходил к Наташке. О чём они там толковали – не знаю.
А после уроков Колька сам подошёл ко мне.
– Мураш, – сказал он, – ты не злись, она не поедет.
– А мне-то что, – ответил я. – Твоя лодка…
– Она меня спрашивала – поедешь ты или нет?
– А ей-то какое дело?
– Она хочет, чтобы если ехать, так всем вместе. В общем, ей обязательно нужно, чтобы ты был.
– А ты не спросил, зачем я ей нужен?
– Не спросил.
– Тогда я тебе скажу. Она терпеть меня не может! Она мне отомстить хочет. Поганку какую-нибудь мне в кашу сунет и – привет. Вот зачем я ей нужен.
– А ты точно знаешь? – спросил Колька.
– Точно, конечно.
Колька сразу повеселел.
– Ну тогда ладно… – говорит он. – Ты, Мураш, не злись. Насчёт лодки я просто так сказал. Мы же её вместе красили и смолили. Она общая. А поганку она тебе не сунет. Она не такая.
– Конечно не сунет, раз не поедет, – говорю я.
– Нет, она поедет, если ты поедешь.
– Очень мне это нужно, – говорю я. – Я буду поганки есть, а вам – кино бесплатное?
– Да сейчас и поганки-то ещё не растут, – отвечает Колька.
– Ещё что-нибудь найдёт.
– Не найдёт.
– Слушай, Колька, – говорю я, – а зачем она тебе нужна?
На этот простой вопрос Колька не сумел мне ответить.
Когда мы шли домой, я думал о том, что всё кругом устроено как-то неправильно. Например, если какой-нибудь человек хочет видеть другого человека, так тот обязательно уезжает. А кого он видеть не хочет, тот остаётся, да ещё пристаёт к этому человеку. Вот я, например… Неужели я такой плохой, что меня нужно поганками травить? Я думаю, что если ненавидишь какого человека, то не обращай на него внимания, как будто его и на земле нет.
Если по-честному, то ведь не я пристаю к Наташке, а она ко мне.
Что я ей такого сделал?
Конечно, я могу придавить её одним пальцем…
Но всё-таки интересно – что я ей такого сделал?
– Колька, – спросил я, – а когда у восьмых классов экзамены кончаются?
– Не знаю. А тебе зачем?
И на этот простой вопрос я тоже ответить ему не сумел.
Когда я вернулся из школы, все были дома. Сначала я даже не удивился, потому что настроение у меня было воскресное и мне казалось, что у остальных тоже сегодня нерабочий день. Потом я сообразил, что отец с матерью отпросились с работы. С чего бы это?
На отце была надета белая рубашка и галстук, который он раз в сто лет носит. Отец был весёлый, просто сиял, будто его изнутри подсвечивали. А мать надела свою новую заграничную кофту, как для гостей. Я сначала так и решил, что сейчас гости придут.
– Вот и Витёк пришёл, – сказал отец, – теперь все вместе.
И тогда я подумал, что ведь этот праздник из-за меня. Мне стало даже как-то неловко. Ведь даже Людка напялила из-за меня свои драгоценные брюки в полоску. От этих брюк она стала как будто выше, взрослее и красивее. Про Людкину красоту я подумал как-то нечаянно – какая может быть красота у родной сестры… Сестра она мне, да и всё. Но всё-таки было в Людке тогда что-то особенное.
А главное, смотрели они на меня как-то так, будто знают что-то страшно интересное, а я ещё ничего не знаю.
«Мопед! – подумал я, и по спине у меня забегали мурашки. – Мопед, конечно, спрятан в сарае. Сейчас меня поведут к сараю, отец выкатит мопед и скажет: „Вот так, Витёк… Мы-то, брат, этого в нашем детстве и не нюхали“».
Отец сказал, улыбаясь:
– Вот так, Витёк, жизнь, оказывается, на месте не стоит, идёт всё-таки…
Я молчу, жду, когда меня поведут к сараю.
– Ещё один работник в нашей семье появился, – сказал отец.
Мне опять стало неловко, и я говорю:
– Я ещё не работник.
– Ничего, – успокоил меня отец, – придёт и твоё время.
– Да ты не тяни, – сказала мать, – говори толком.
– А чего тут тянуть? Поздравляй, Витёк, Людмилу Васильевну…
Людка вскочила и прошлась по комнате, виляя задом, словно артистка. А сама вся сияет. Подошла ко мне и говорит:
– Можешь меня поцеловать, я разрешаю.
Я стою, голова у меня словно котёл, а в этом котле будто каша ворочается – ничего не соображаю. Вижу только, что на ногах у Людки новые сапожки.
– Совсем задурили парня, – сказала мать. – Ничего в простоте объяснить не могут. Назначение она получила, будет работать в нашей столовой. А могли бы к чёрту на рога услать.
– Не то говоришь, мать, не то, – сказал отец. – Дело в том, что человек на ноги стал. Это как второе рождение. Понял, Витёк, какой день сегодня у нас?
