Возле гаражей валялись старые покрышки. Батон первым сообразил, что их можно развесить по бокам причала, чтобы лодки не тёрлись о сваи.
Батон так старался, что даже перестарался.
Один раз он принёс маленький двухлапый якорь. Все удивились, откуда он его выкопал, потому что якорь был почти новый.
– Секрет, – сказал Батон. – Тайна двух океанов.
Тайна раскрылась на другой день.
В обеденный перерыв пришёл дядя Костя. Он молча обошёл вокруг палаток, отыскал якорь, присел на него и закурил. Уходить он как будто не собирался. Мы послали Умника в посёлок предупредить Батона. Но Батон явился совсем с другой стороны. Он пришёл по берегу и приволок здоровенный красный буй.
Я побежал к нему навстречу, но было уже поздно. Дядя Костя вышел из-за палатки.
– Иди сюда, – сказал он.
– А зачем? – спросил Батон.
Все бросили работу и смотрели на них.
– Иди, иди.
Батон подошёл, заранее втянув голову в плечи. Дядя Костя врезал ему по шее.
– Тогда оставь якорь, – быстро сказал Батон.
Дядя Костя взвалил якорь на плечо и зашагал к дому.
– Ты же его бесплатно на дне нашёл! – заорал Батон.
Дядя Костя даже не обернулся.
Лёха был тут. Когда дядя Костя стал уходить, Лёха позвал его:
– Дядя Костя, постой.
Дядя Костя обернулся.
– Я ведь тебя знаю, – сказал Лёха.
– И я тебя знаю. Ну и что?
– А то, что доберусь я до твоих сеток. Ведь запрещено это.
– А ты докажи.
– Я и доказывать не буду. Найду – порежу.
– На то ты и инспектор, – согласился дядя Костя. – Вовка, ну – домой!
– Не пойду! – ответил Батон.
– Придёшь, никуда не денешься.
Дядя Костя сплюнул себе под ноги и зашагал к дому. А Батон вдруг заорал на нас:
– Ну чего глазеете! Работать надо, а не глазеть!
За восемь дней мы закончили первую лодку, построили причал, а Наташи я ни разу больше не видел. Я подумал, что, может, она приходит рано утром, как в тот раз, и просился на вахту вне очереди. Но теперь все хотели дежурить и никто мне своей вахты не отдал. Конечно, я мог остаться на ночь и так, но мне казалось, что всем будет ясно, из-за чего я остался. А что им ясно, если мне самому неясно? Вот с Колькой, например, всё понятно. Когда Наташка Кудрова на берегу, то он начинает криво строгать, потому что один глаз у него смотрит на верстак, а другой на неё. Ну а мне Наташа зачем нужна? Раньше я думал – из-за пояса. Теперь вроде не из-за пояса. А зачем тогда? Жил я без неё пятьсот лет и ещё могу прожить тысячу.
Ну а если она придёт, то пускай приходит, это её дело. Только тогда побыстрей, а то время зря тянет, а я ничего не знаю. А чего я не знаю, этого я опять не знаю. Чепуха какая-то, мысли дурацкие!
Когда мы спустили на воду первую лодку, она помаленьку стала тонуть.
Мы жутко расстроились. Но Евдокимыч только посмеивался. Он велел положить в лодку камней, чтобы она совсем затонула.
– Ей нужно замокнуть, – сказал Евдокимыч. – А вы думали: тяп-ляп – и поплыли? Пускай полежит недельку на дне.
– А нам что делать? – спросил Батон.
– А вы отдохните.
– А вторую можно начать? – спросил Колька.
– Досок нет, – сказал Евдокимыч. – Вот будет время, съезжу в лесхоз; может, подберу чего. А пока гуляйте.
Но просто так гулять никому не хотелось. Мы так и сказали Ивану Сергеевичу. Или пускай даёт нам работу, или пойдём в поход.
– Или в поход? – спросил Иван Сергеевич. – Согласен. Вы уже давно его заслужили. Вот только лодок у нас маловато, нужно ещё две.
Пришлось опять идти к Евдокимычу.
– Грабите, – сказал Евдокимыч. – Уговора такого не было.
– А вы знаете, как мы придумали нашу лодку назвать? – спросил Батон.
– Ну?
– «Евдокимыч».
– Это в честь чего?
– Потому что вы у нас главный руководитель.
– Главный-то у вас Иван Сергеевич.
– Это в школе, а на берегу – вы. Он вроде рядового матроса. Так он нам говорил. А вы – золотые руки.
– Это тоже он говорил?
– Ну да, – сказал Батон.
Батон нахально смотрел в глаза Евдокимычу и плёл всякую ерунду насчёт того, как хорошо было в школе, когда Евдокимыч был директором.
– Ведь знаю, что врёшь, – крякнул Евдокимыч.
Мы все заорали, что не врёт. Мы смотрели на Евдокимыча честными глазами и говорили, что таких людей нет на земном шаре.
– Знаю, что врёте, – сказал Евдокимыч, – но врёте приятно. Берите, вот вам ключ.
Третью лодку мы выпросили у рыбаков.
Недалеко от пирса стояла мачта с голубым флагом. На флаге были нарисованы якорь и буква «К» – «Катамаран», название нашего клуба.
Палаток на берегу уже не было, мы их свернули и забрали с собой.
Мы вышли на трёх лодках. Я плыл на передней, самой большой. У меня было четыре гребца и два пассажира – все ребята. Девчонки отвоевали себе целую лодку, а командиром назначили Наташку Кудрову. В эту лодку сел и директор.
– Мы вас обгоним, Мурашов, – сказала Наташка.
– У нас не гонки, а поход, – ответил я, но Наташка не успокоилась.
– Мурашов, почему ты со мной такой грубый?
– Я со всеми грубый.
– А со мной больше всех.
– Значит, заслуживаешь больше всех.
– Знаешь, Мурашов, – сказала Наташка как-то очень грустно, – иногда я тебя просто ненавижу. Если бы ты был получше, я могла бы с тобой дружить.
– А зачем мне это нужно? – спросил я.
