И тут наперерез лосю из кустов выскочили двое таких… Ну, вроде дачников – в бурках. И ругаются, как пьяные. Лось прыгнул через куст. Легко-легко прыгнул – чуть ногами шевельнул. Мне даже показалось, что он на землю не опустится, а так и улетит.
Дачники в него сразу из двух ружей – баб-бах!
Лось упал на землю, присел на задние ноги. Потом повалился рогами в снег. А сам ещё дышит, и у него под брюхом снег красный.
Дачники закричали:
– Сергей Сергеевич, идите сюда! Готов!
Видим, по кустам ещё один ломится. Ветки раздвигает и тоже ругается. Вылез на поляну.
– Где он? A-а, вот он, голубок! Не стреляйте! Я сам добью.
Наставил ружьё и выстрелил два раза прямо в упор. Лось голову запрокинул, дёрнулся и затих. Тогда этот, Сергей Сергеевич, скомандовал:
– Встаньте поближе, я вас увековечу.
Дачники подошли к лосю, поставили ему ноги на спину и ружья взяли наперевес, как часовые. А он достал из-за пазухи фотоаппарат и щёлкает. Потом сказал:
– Теперь меня давайте.
Я стою, а мне лося жалко, ну прямо как человека. У нас их много развелось – к самым домам подходили. Мы со Стёпкой для них в магазине соль покупали, они соль любят.
Стёпка тянет за рукав: «Идём поближе, посмотрим» – а я не хочу идти, потому что боюсь на лося смотреть. Но Стёпка настоял. Мы подошли и говорим: «Здравствуйте!»
– Здравствуйте, если не шутите, – говорит Сергей Сергеевич. – Вам что нужно?
– Мы – посмотреть, – говорит Стёпка.
– Вы что, одни? Или ещё с вами есть кто-нибудь?
– Одни. У вас «зауэр три кольца»?
– Нет, у меня «ижевка», – отвечает Сергей Сергеевич, а сам озирается и ногой притоптывает.
Я взглянул на лося и отвернулся, чтобы мне его ещё больше жалко не стало. Глаза у него открытые, а в них всё отражается: деревья, облака и даже я – только всё очень маленькое.
– Ну и ладненько, – говорит Сергей Сергеевич, – поглядели, а теперь шагайте.
– Почему? – спрашивает Стёпка. – Вам лесу жалко?
– Тебе ещё объяснять! Ну, шагай, не порть атмосферу!
Как он сказал про атмосферу, у Стёпки даже глаза стали круглые.
– А ваше какое дело!
– Брысь! – говорит Сергей Сергеевич, а сам всё озирается.
Стёпка отошёл немного и вдруг кричит:
– А разрешение у вас есть, чтобы лося убить?
Тут они все трое затоптались на месте, а один дачник говорит:
– Пойдёмте, Сергей Сергеевич, ну его к чёрту…
А Стёпка орёт:
– Покажи разрешение! Покажи, а то отца позову!
Сергей Сергеевич – к нему. Стёпка отпрыгнул в сторону и опять:
– Нет разрешения? Да? Па-а-па! Иди сюда-а-а!
Они как услышали про папу – ружья под мышки и заторопились. Мы тогда совсем догадались, что никакого разрешения у них нет. Они просто браконьеры и жулики.
Стёпка подскочил ко мне и шепчет:
– Мишка, пойдём за ними!
– А что мы сделаем? Нам одним не справиться.
– Куда-нибудь они придут, не будут в лесу ночевать. Позовём людей и задержим. Они ведь жулики!
Дачники вышли на тропу. Идут и на нас оглядываются. Стёпка шагает сзади метров на пятьдесят и орёт во всю глотку:
– «Самовольный отстрел лося карается принудительными работами сроком на один год или штрафом пятьсот рублей!»
У Стёпки отец – егерь. Дома у них висят плакаты с правилами охоты. Стёпка их наизусть выучил. Кончилось про охоту, он заорал про рыболовство:
– «Воспрещается ставить перемёты более чем на пятьдесят крючков, а также…»
Я смотрю, дачники чуть не бегом побежали. Меня смех разбирает: такие здоровые, а от нас удирают. Но когда Стёпка стал орать про перемёты, Сергей Сергеевич не выдержал. Повернул обратно и – за Стёпкой. Стёпка – назад, а я растерялся и стою. Он несётся прямо на меня; лицо у него красное, и топает, как бык. Но, видно, ему очень хотелось самого Стёпку измолотить. Он мимо меня пробежал, будто и не заметил. Мне даже обидно стало. Я ему от обиды шепчу вслед: «Браконьер!» – но голос у меня тихий, мне и самому еле слышно.
А Стёпка пробежал немного по тропе и свернул в лес, прямо по снегу. Сергей Сергеевич – за ним, завяз по самый свой меховой полушубок. Стоят они друг против друга метрах в двадцати. Сергей Сергеевич ругается, а Стёпка орёт:
– Па-а-па! Иди-и сюда-а-а!
Сергей Сергеевич шагнёт вперёд, Стёпка шагнёт назад. Сергей Сергеевич – назад, Стёпка – вперёд. Сергей Сергеевич плюнул и побежал обратно. А Стёпка – ему вслед, на весь лес:
– Браконьер чесоточный! Всё равно не отстану! – И снова: – «Лица, виновные в нарушении вышеуказанных правил, привлекаются к уголовной ответственности…»
Стёпка совсем осмелел, прямо на пятки им наступает. А они табуном несутся, и от них – пар.
Скоро мы выбежали на какую-то совсем незнакомую дорогу.
– Сейчас мы их сцапаем, – говорит Стёпка. – Машина пойдёт или ещё кто…
Вдруг дачники свернули с дороги. Смотрим, на обочине стоит машина, синяя «победа». Они в эту машину – плюх! машина – фырк! – и уехали. Мы даже номера не разглядели. Стоим посреди дороги.
– Зря ты их напугал, – говорю я Стёпке. – Не нужно было про уголовную ответственность… Нужно было сделать вид, будто мы отстали, а потом следить. Хоть бы номер записали!
– Я и не хотел их пугать. Это я от злости. Я же не знал, что они напугаются.
