– Ты можешь показать это место? – спрашивает лейтенант Стёпку.
– С дороги я не найду. А вот пойдёмте к нашему дому, потом – к Мраморному озеру, тогда сразу найду.
А они на Стёпку даже внимания не обращают.
– Вот видите, они сами путаются, – говорит Сергей Сергеевич. – Я даже допускаю, что где-то в лесу убит лось. Допустим, мы сделаем глупость и придём на это место. Что дальше? Вы спросите у лося, кто его убил?
– Да они же убили! – кричит Стёпка. – У него ещё подлости хватает говорить!.. Мишка, скажи ему!
Я стою, и мне как-то неудобно. Я в жизни не видел, чтобы так врали. У лейтенанта вид тоже растерянный. Ведь и правда, даже если придём на то место, всё равно не докажешь. Мы-то думали, что они сразу по-честному сознаются…
Шофёр молчал, молчал и говорит:
– Я этим огольцам вот как верю! А ты, – это Сергею Сергеевичу, – просто жук навозный!
– Да это какой-то бандитизм! – возмутился Сергей Сергеевич. – Задержали… оскорбляют! Верните немедленно документы! А я этого так не оставлю – я в «Правду» напишу!
– Жалуйся на меня своей бабушке, – говорит шофёр. – Поехали, лейтенант, ничего ты им не докажешь.
Лейтенанту, вижу, никак не хочется документы возвращать. Повертел он их в руках, покраснел даже, но отдал.
А Стёпка стоит, чуть не плачет, и на шее у него жила надулась. Я думал, он сейчас станет бешеным и кинется на них. Но он бросился не на них, а к «победе». Схватил с сиденья фотоаппарат и побежал по дороге. Сергей Сергеевич побледнел сразу и – за ним.
– Стой, негодяй!
Только не ему со Стёпкой гоняться. Пробежал метров сто и пошёл шагом. А Стёпка мчит как заведённый.
Лейтенант растерялся, глаза у него стали круглые, как у кошки. Говорит мне:
– Это что же такое? Вы и вправду хулиганы!
Сергей Сергеевич остановился, даже идти не может. Тогда и Стёпка остановился. Лейтенант кричит:
– Отдай сейчас же!
А Стёпка далеко – еле слышно:
– Не… не пойду… он мне морду набьёт.
– Давай в машину! – говорит лейтенант шофёру. – Догоняй его!
Я еле-еле успел прыгнуть в машину. Проехали мы мимо Сергея Сергеевича, а Стёпка никуда не бежит. Повесил аппарат на сучок, вышел на обочину и стоит, ждёт. Довольный такой.
– Стой! – кричит ему лейтенант.
– Я и стою, – говорит Стёпка, а у самого – рот до ушей.
Лейтенант спрыгнул, схватил Стёпку за руку и втолкнул в кабину.
– Я с тобой в Приозерске рассчитаюсь!
– Да, товарищ лейтенант… – начал было Стёпка.
– Молчи! Разговаривать с тобой не хочу.
– Да вы сначала послушайте…
– И слушать не хочу!
– Пожалуйста… – говорит Стёпка.
И мы уехали. А фотоаппарат остался висеть на сучке.
Приехали в Приозерск. Лейтенант написал шофёру какую-то бумажку. Шофёр ушёл. Нас лейтенант посадил за перегородку. Сам сидит, молчит. Уж тут даже и я не выдержал:
– Товарищ лейтенант, да честное слово!.. Хоть идёмте в лес…
Лейтенант молчит, бритвой на столе чертит. Потом встал:
– Пойдёмте.
Мы идём по улице и думаем: «Куда он нас ведёт? В тюрьму, что ли?» А он идёт впереди и не оборачивается. На улице уже темно, удрать можно как дважды два. Но мы же не виноваты, чтобы нам удирать. Даже и не собираемся. Я Стёпке шепчу:
– Зачем фотоаппарат отдал? Там же они все засняты у лося…
Но Стёпка тоже молчит. Обиделся на лейтенанта.
Пришли мы в столовую. Лейтенант купил чаю и пончиков:
– Ешьте.
Мы хоть и обиделись, но стали есть, потому что были голодные. Лейтенант сидит, на скатерти узелки завязывает и сам не ест. Потом говорит:
– Слушайте, ребята, давайте по-честному… Убили лося или нет? Или вообще никакого лося не было?
Стёпка жуёт и молчит. Я говорю:
– Убили.
– Я вас отпущу, – продолжает лейтенант, – только скажите правду. Если они действительно убили, то жаловаться не будут и я ещё это дело разберу. Можно следователя пригласить, экспертизу… Я номер «победы» записал. А если ничего не было, то мне из-за вас влетит. Так хоть скажите, чтобы заранее знал.
Стёпка вынул изо рта недожёванный пончик и положил на тарелку:
– Вы с нами разговаривать не хотите, сами сказали.
– Хочу. Только не врите.
Но Стёпка не любит, чтобы всё было просто. Говорит:
– Закройте глаза.
– Не дури.
– Ну тогда отвернитесь.
Лейтенант вздохнул, но отвернулся. Стёпка вынул из кармана кассету от фотоаппарата и положил на стол:
– Пожалуйста.
– Это что ещё?
– А то, – говорит Стёпка. – Пока он за мной по дороге бежал, я кассету вынул. Они, когда лося убили, стали сниматься. Теперь можно карточки отпечатать. Там все ихние морды с ружьями.
Лейтенант как вскочит со стула:
– А ты не засветил?
– Ну да ещё… Что я, не знаю? Я смотал сначала. Хотите, можно хоть сейчас проявить? У меня тут фотограф знакомый.
– Ну нет… – говорит лейтенант. – Хватит мне ваших знакомых! Я в лабораторию отдам. А сейчас идёмте, домой провожу.
– А как насчёт плёнки? – спросил Стёпка. – Может, расписку дадите.
Лейтенант засмеялся:
– Будет тебе расписка. Из какой школы?
Стёпка сказал. Лейтенант нас немного проводил, остановил на дороге машину, и мы доехали почти до самого дома.
В понедельник Анна Наумовна вошла в класс – и сразу к Стёпке.
– Хокканен, ты почему не явился?
– Я шёл… Только не дошёл.
