Тут уж я не выдержал:
– А в шайбу им вообще с нами не светит!
– Да? – спросил директор с каким-то сомнением. – Так, может быть, их пригласить?
– А где играть будем?
– Вы же играете на улице.
– На улице плохо укатано. Если матч, то лёд нужен, – говорю я.
– Лёд, конечно, лучше, но где же его взять?
– Льда у нас целое море, – говорю я. – Расчистить надо.
– Этот лёд не годится, – сказал директор. – Сегодня расчистите, а завтра дунет с берега и угонит ваш каток. Или – к берегу подопрёт, поломает вашу площадку.
Это он верно сказал, лёд у нас всё время гуляет.
– Да и залить недолго, – говорю я.
– А воду где взять?
– Протянуть от водопровода. Только шланг нужно достать.
Директор покачал головой:
– Не знаю, не знаю… Я здесь человек новый. Даже не представляю, к кому обратиться.
– На водокачке попросим шланг!
– А дадут?
– Неужели не дадут! – сказал я. – Вон у Кольки отец – слесарь, он у них всё время там ремонтирует. Колька, поговоришь с отцом?
– Можно, – сказал Колька.
– А ты думаешь, получится? – спросил Кольку директор.
– Получится, – ответил Колька, и все в классе уже знали: если Колька так сказал, то шланг будет.
Но директора наш шланг не очень обрадовал. Он сидел какой-то унылый и всё сомневался. А мы его как дурачки уговаривали.
– Земля сейчас мёрзлая, – говорит директор, – вам площадку не выровнять.
– У меня отец на тракторе, – сказал я, – ему на десять минут работы.
– А он согласится?
– Не знаете вы моего отца, – говорю я.
Вид у директора был такой, будто он совсем и не хотел, чтобы каток сделали. Даже отговаривал.
– Дни сейчас короткие, – говорил он. – Пока уроки выучите, темно будет. Какой интерес в темноте кататься?
– Можно свет провести.
– А как?
– Четыре столба нужно вкопать, – сказал Умник. – Там метров двести примерно.
– Нам столбов не достать, – сказал директор.
– А у коровника линию как раз меняют. Нам и старые годятся.
– А провода?
– Тоже можно оттуда взять.
– Да? – с сомнением спросил директор.
– Да, – сказал Умник.
– А кто линию потянет?
– Мой отец, – сказал Умник. – Он, вообще-то, электрик…
– Не знаю, не знаю… – сомневался директор.
– Иван Сергеевич, можете не сомневаться, – сказал я. – У нас слово – олово. Через воскресенье всё будет готово.
– Ну ладно, – нехотя сказал директор. – Уговорили. Давайте строить. Звонить, что ли, в Камышовку?
Заливали каток мы сами.
А через воскресенье пришли к нам камышовские – и мы их разделали 16: 6.
После игры я сказал Сашке, камышовскому капитану:
– Ну, кто кого разделал?
– А мы и так знали, что вы сильнее, – ответил Сашка. – Вот летом на лодках вы к нам не суйтесь. А про хоккей мы ничего не говорим. У нас народу мало, запасных нет.
– Чего же тогда хвалились?
– Мы и не хвалились.
– Ври, нам директор сказал.
– Чего сказал?
– Что вы нас грозились разделать.
Сашка посмотрел на меня как на полоумного и говорит:
– Это вы грозились. Это он нам сказал, а не вам!
– Да мы-то сами слышали, – говорю я.
– И мы сами слышали, – говорит Сашка. – Зуб даю! Мы даже каток начали делать, только не успели. Это у вас тут бульдозеры, а у нас всё надо руками.
– А чего он к вам приходил?
– Он же у нас немецкий ведёт, – сказал Сашка.
Я смотрю на Сашку и ничего не понимаю. Думаю, может, он заговаривается от расстройства, что они проиграли.
– Это он у нас ведёт!
– И у нас тоже. У нас учителей не хватает. А в будущем году мы к вам перейдём.
– Этого ещё не хватало, – возмутился я. – Только ты всё врёшь!
– А ты у него спроси.
Иван Сергеевич сидел на краю поля. Он постелил полушубок на камень, как раз на тот, который я с поля выволакивал, и сидел в одном свитере. Ему было жарко, потому что нашу встречу он судил без коньков, а носиться ему приходилось по всему полю.
На поле катались девчонки. Они притащили радиолу, воткнули её в розетку на столбе и теперь наслаждались от восторга.
Сверху светила лампа, падал лёгкий снежок – и вообще всё было как на катке в Приморске, только бесплатно.
– Ну что, Мурашов, хорошее дело сделали? – спросил меня директор, когда я подошёл.
– Мы-то? – сказал я. – Конечно, нормально.
– Вы-то? – переспросил директор. – Вы-то пока ничего не сделали. Это всё отцы ваши.
– Но поле-то мы заливали!
– Разве что заливали…
– Иван Сергеич, – спросил я, – кто кого вызывал? Они нас или мы их?
– Это уже другой вопрос, – ответил директор. Он посмотрел на меня, засмеялся и повторил: – Это уже совсем другой вопрос, Мурашов.
У нашего будильника что-то со звонком не в порядке. Он звонит не подряд, а с перерывами: вякнет – помолчит, снова вякнет – будто хрюкает. Отец говорит – похоже на сверчка, а по-моему, хрюкает или квакает.
Когда отец составил для меня расписание и будильник стали заводить на половину девятого, я понял, что полчаса – это жутко большой срок.
Раньше я вставал в восемь и, полусонный, тыкался по углам – искал то носки, то учебники. Теперь, когда всё собрано с вечера, даже полчаса слишком много. Теперь я встаю по своему расписанию. Я его отработал на опыте: пару раз пришёл в школу раньше, пару раз опоздал, но зато сейчас ни одна минута у меня не пропадает и ни одной нет лишней.
