Впервые обнаружив рисунки и уравнения, она смогла распознать лишь странный рецепт пороха. Много ночей она провела, изучая чертежи, но так и не поняла остального, а все потому, что ей не доводилось видеть вблизи ни настоящих дирижаблей, ни разрушительного вооружения на их борту.
Стоило ей увидеть эти орудия, кусочки мозаики сложились.
– Но они не такие, – бормотала она, переводя взгляд с орудий дирижабля на рисунки отца. Она обошла их кругом, рассматривая со всех сторон. Некоторые детали пушки она смогла опознать, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что многое выглядит иначе. А еще на чертеже были части, которые вообще отсутствовали на настоящих пушках. Они были незакончены.
– Кто это там? – рявкнул грубый голос.
Инь вздрогнула и поспешно засунула дневник и чертежи отца обратно под одежду. Поправив ткань, чтобы убедиться, что все надежно закреплено, она высунула голову из отсека. Внизу стоял мастер Кайцзо, и он, похоже, ничуть не удивился, увидев ее. Он поднял механическую руку, приглашая ее спуститься.
– Задвижка на панели разболталась, и я поднялся, чтобы ее закрепить, – пролепетала Инь, молясь, чтобы он ни о чем не догадался.
– Ты ведь знаешь, что подмастерьям нельзя прикасаться к пушкам? – ответил Кайцзо. Он отчитывал ее, улыбаясь, и в глазах мелькали задорные искорки. Тут он шлепнул ее по спине, да так сильно, что она отлетела на шаг вперед. – Я все гадал, достанется ли мне наконец здесь, на верфях, один из вас, Аньхуэй. Шаньцзинь так решительно порвал все связи с Гильдией, что я уж думал, мне придется добраться до самого Хуайжэня, чтобы увидеть кого-нибудь из вас.
– Вы знали моего отца? – спросила Инь, ухватившись за возможность узнать больше.
Кайцзо кивнул, но тут же покачал головой.
– Он был на несколько лет старше меня, так что мы вращались в разных кругах. – Между бровей у него пролегла и сразу исчезла легкая складка. – Однако он несколько раз был моим наставником. У него был превосходный ум, особенно когда дело касалось конструкции дирижаблей, – сказал он, жестом указывая на громоздящиеся кругом корабли. – Я ожидаю от тебя не меньшего, юный Аньхуэй. А теперь бегом туда, где тебе быть положено. И смотри не попадайся больше!
Инь открыла рот, чтобы задать еще пару вопросов – о том, над чем Кайцзо работал вместе с ее отцом, с кем еще из Гильдии отец мог быть близок или, возможно, защищал, – но мастер уже направился в сторону другого корабля. А что, если отец работал над проектом именно с Кайцзо?
Еще раз окинув взглядом гладкий корпус корабля – ничто не намекало на орудия, спрятанные внутри, – она вздохнула и поспешила назад, в машинный отсек.
Ночью Инь ворочалась на своем неудобном ложе, не в силах уснуть. В мыслях она вновь и вновь возвращалась к орудиям на дирижабле и работе отца, а в грудь постоянным напоминанием врезался его дневник.
Она села, широко раскрытыми глазами вглядываясь в темноту. С одного бока Чанъэнь с шумом выпустил газы, и этот звук слился с храпом соседей на другом конце длинной платформы. По другую сторону от нее Е-кань свернулся клубком, плотно прижавшись к стене, чтобы между ним и остальными было как можно больше места.
Инь соскользнула с помоста, поправила одежду, убедившись, что повязки на груди не ослабли, и выбралась из спальни. Она бесшумно дошла до мастерских в северном крыле, которые подмастерьям разрешалось использовать для работы. Расчистив место на столе, она зажгла лампу и разгладила пергамент с незаконченным проектом орудия.
Подобрав бамбуковую кисть, она обмакнула ее заостренный кончик в остатки чернил. Мысленно она представила, как на листе медленно вырисовываются линии, расходящиеся в бесчисленных направлениях от того места, где остановился ее отец. Кончик кисти коснулся пергамента.
Но тут она отдернула кисть и швырнула ее на стол.
Она была здесь не просто для того, чтобы стать подмастерьем или создавать оружие. В первую очередь она приехала, чтобы раскрыть правду о смерти отца.
Но что ей делать, когда она узнает, кто стоял за его убийством?
Инь перевела взгляд с теплого янтарного сияния свечи на рисунки отца: извилистые линии-щупальца тянулись к ней по странице, словно хотели ее задушить. Она жаждала отомстить за смерть отца, но пока ни на шаг не приблизилась к цели. Времени оставалось все меньше – приближалось первое контрольное испытание.
Она медленно поднесла лист пергамента к огню. Отец хотел, чтобы она избавилась от него, уничтожила эти мерзкие изобретения, которые разлучили их задолго до срока. Пламя лизнуло уголок рисовой бумаги, потянулась струйка черного дыма, а края начали обугливаться.
– Что ты делаешь?
