Она вернулась к столу, наполнила водой глубокую чашу и протянула ее юноше.
– Выпей хоть немного, – сказала она. – Поможет развеять винные пары.
Е-ян взял чашу из ее рук и, не отрывая глаз от ее лица, осушил ее одним долгим глотком.
– Благодарю!
– Я не собиралась подслушивать, но деться мне было некуда. Ты куда-то уезжаешь? Мы будем воевать? – Если цилиньцы и впрямь имели отношение к смерти ее отца, ей нужно было понять, в чем причина войны, что поставлено на карту.
– Мы уже давно воюем, Инь, – тихо ответил Е-ян. Он вернул ей чашу. – Девять островов, Верховное командование, Орден Кобры – все, что мы знаем, появилось в результате многолетней войны. Наконец-то мы будем сражаться не между собой, а с общим врагом. – Он покачал головой и горько улыбнулся. Хорошее должно быть место – Хуайжэнь. Так далеко от всяческих распрей и кровопролития.
Ань-си был прав, когда заявил, что она не видит ничего дальше собственного носа[2], подумала Инь. Хуайжэнь – тихая гавань, крошечный клочок земли, где величайшим конфликтом всех времен была ссора Жо-я и Хатана, деревенского мясника, когда тот поднял цены на говядину. Она росла у родителей под крылышком и могла себе позволить роскошь не заботиться ни о чем, что ее непосредственно не касалось.
Другое дело – Е-ян, принц и бейл. На его плечах лежало бремя, всю тяжесть которого ей никогда не постичь. Ей вдруг захотелось погладить его по голове, развеять его тревоги, словно он ее младшая сестра.
– Не стоит меня жалеть, – продолжил Е-ян. – Я солгал, сказав Эрдао, что это не мое решение. Я сам выбрал этот путь. Причина не в отце или ком-то еще.
Инь удивилась его откровенности. Е-ян фактически признался в собственных стремлениях. Четвертый бейл так тщательно скрывал их от своего двоюродного брата, а ей доверился.
– Но ты же рискуешь погибнуть! – взорвалась Инь. Одно дело – получить приказ воевать, а другое – отправиться на войну добровольно. – Кому и что ты пытаешься доказать? Что ты лучше, чем Второй бейл или другие твои братья? Что ты по праву занимаешь свое место?
Глаза бейла вспыхнули гневом. Он вцепился ей в плечи и одним быстрым движением пригвоздил к кровати.
– Кто ты такая, чтобы разговаривать со мной таким тоном? Ты ничем не лучше остальных! Никто в меня не верит. Все думают, что я тут только для ровного счета. Я бы вообще не стал бейлом, будь Е-лин паинькой. Ты тоже так думаешь, признавайся!
– Я не говорила ничего подобного! – закричала Инь, ошеломленная этой внезапной вспышкой. – Отпустите меня! – В страхе она пыталась вырваться, но он зажал ее словно в тисках.
Больно впиваясь в тело, его пальцы напомнили, где ее место в иерархии. Должно быть, она неверно истолковала их отношения. Она вела себя чересчур свободно, забыв, что имеет дело с бейлом. Может, она вообразила, что он относится к ней как-то по-особенному? Что между ними все иначе?
У нее защипало в глазах, и вот по щекам уже потекли слезы.
Огонь ярости в глазах Е-яна угас. Он ослабил хватку и мягкой подушечкой большого пальца осторожно вытер слезы с ее щеки.
– Прости меня, – прошептал он. – Я не хотел тебя напугать.
Он наклонился еще ближе, так близко, что она могла рассмотреть каждую ресницу вокруг ясных серых глаз. Губами он почти касался ее губ; прикосновение было легким, едва заметным.
Она отвернула голову.
– Е-ян, ты не можешь… то есть мы не можем… – Язык заплетался, и мысли в голове тоже путались. Сердце билось так громко, что он наверняка мог расслышать стук в тишине.
Что он делает? Зачем он ее путает? Только что он готов был разорвать ее на части, и вот уже держит так нежно, словно боится, что она исчезнет. Когда он настоящий?
Казалось, мир замер. Затем Е-ян резко упал рядом, обхватил ее одной рукой за шею и притянул к себе так, что ее голова оказалась у него на плече. Инь окостенела, не в силах принять эту новую близость.
– Наконец-то, – сказал он со смехом.
– Наконец – что?
– Наконец ты назвала меня по имени.
Назвала по имени? Она и не заметила как – настолько ошарашили ее все эти события. Так не пойдет. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем попыталась вывернуться из этого совершенно неподобающего положения.
– Не двигайся. – Е-ян сжал пальцы у нее на плече, не давая ей шевельнуться.
Она повернулась, чтобы возмутиться, но, когда увидела его лицо, густые брови и ресницы так близко, слова застряли у нее в горле. Он лежал полуприкрыв глаза и посматривал на нее сверху вниз. Буря миновала, но еще читалась в его взгляде.
– Неужели ты думаешь, я должен уступить Эрдао? Или кому-то из моих братьев? – мягко спросил он. Он говорил с такой искренностью, что ее негодование растаяло. Она вновь почувствовала, что ее мнение что-то для него значит.
Так вот почему он так разозлился? Ему не все равно, что она о нем думает?
Она позволила себе расслабиться и погрузиться в тепло его объятий. После минутной паузы она ответила:
– Нет. Я думаю, ты справишься с этой задачей, в чем бы она ни заключалась, гораздо лучше, чем любой из них.
