Она села в постели и откинула в сторону одеяло. Под ним лежала беспорядочная куча одежды, которую пришлось второпях спрятать, когда все попрыгали в кровати. На ощупь открыв сундук, она принялась аккуратно складывать вещи и одну за другой возвращать их на место. Подобрав взломанный замок, она провела пальцами по гладкому краю среза, содрогаясь при мысли о том, как меч, вошедший в металл, как в масло, чуть не вонзился ей в грудь.
Инь взглянула направо. Е-кань лежал, свернувшись калачиком и надвинув шляпу на лицо, у самой стены, и по-прежнему прижимал к груди свой сундучок, словно боялся упустить его во сне.
Она снова улеглась, натянув одеяло на плечи. Боль в руке утихла, перейдя в легкое покалывание, но все еще напоминала о чудовищной опасности – яде, совсем недавно струившемся в ее крови.
– Тебя тоже не было с нами в бане, – неожиданно прошептал Чанъэнь слева от нее.
Инь вздрогнула.
– Я не люблю общие бани. Ты же знаешь. – Она отвернулась от Чанъэня, боясь, что он сможет раскусить ее сомнительные отговорки.
– Где же ты был?
– Ты меня в чем-то обвиняешь?
– Нет, ты такой хилый, что и меча поднять не сможешь, не то что разрубить эти замки пополам. Только куда же ты делся после испытания? Взял вдруг и убежал.
– Я ходил в архив Гильдии, – прошептала Инь.
– Архив? Это еще зачем?
– Хотел взглянуть на старые записные книжки отца, – тихо ответила Инь. – Но меня не пустили. – Она была так близко. Записи отца лежали где-то на этих полках, запертые в пагоде. – А ты что-нибудь знаешь о хранителе архива? – спросила она, вспомнив свою встречу со странной женщиной. Это произошло всего несколько часов назад, но уже казалось далеким воспоминанием.
– Нет. Я и не знал, что тут есть хранитель архива, – отозвался приятель. Не получив ответа, Чанъэнь вздохнул. – Твой отец никогда не рассказывал тебе, чем он занимался в Гильдии, да?
При упоминании о секретах, которые хранил отец, в ней вспыхнуло негодование.
– Он не любил говорить о своем пребывании в Фэе, – ответила она.
– Должно быть, плохо они расстались, Гильдия и твой отец, если судить по тому, как Гэжэнь и другие мастера постоянно к тебе придираются. Все, что я знаю об этом, я тебе уже рассказал. Попробуй спросить Ань-си, вдруг он знает больше. Книжный червь. – Чанъэнь зевнул. Через несколько мгновений дыхание его выровнялось, и Инь поняла, что он уснул.
Закрыв глаза, Инь попыталась сделать то же самое.
Во сне сквозь тьму за ней гнались коварные незнакомцы, в черном с ног до головы, а на месте глаз у них зияли дыры. Она бежала из последних сил, но кожей уже чувствовала ледяные острия мечей, которые вот-вот вонзятся ей в спину. Девушка все мчалась, и впереди замерцала крошечная точка света. Она превратилась в пятнышко, которое росло и росло, пока Инь не различила фигуру. Человек манил ее к себе.
Отец.
– Инь, – родной голос, словно луч солнца, пробился сквозь бесконечную ночь. Отец протягивал к ней руку.
Она потянулась к нему.
Кончики их пальцев соприкоснулись.
Но в глазах отца не было тепла и доброты. Они вспыхнули гневом.
– Я же сказал тебе сжечь ее. Почему ты не сделала это, Инь? Почему ты ослушалась?
Он обвинял, он бранил ее за непослушание. Она не выполнила его наказ. Он опустил руку. Он больше не собирался спасать ее – она не заслужила спасения. Инь обернулась – безликие чудовища почти настигли ее, их воздетые клинки сверкали и жаждали крови.
– Отец, прошу тебя, я не со зла. Я только хотела узнать правду. Я хотела узнать, почему эта книга, эти рисунки так важны. Я хотела знать, почему тебе пришлось из-за них умереть, – рыдала Инь, отчаянно пытаясь удержать удалявшуюся фигуру. Она бросилась вперед, споткнулась и рухнула на землю.
Инь стояла на коленях в теплой липкой луже. Кровь. Она стояла на коленях в крови.
Она открыла рот, чтобы закричать, но не могла издать ни звука. Расстояние между ней и преследователями все сокращалось.
Свет впереди погас. Отец исчез.
– Инь, – позвал ее другой голос. Она почувствовала на плече чью-то руку, нежную и успокаивающую, и подняла голову.
Это был Е-ян. Он протянул ей руку, и она с благодарностью ухватилась за нее, вцепившись в его пальцы, как утопающий цепляется за обломок мачты. Он помог ей подняться, подхватил на руки и бросился бежать. Прижавшись щекой к его груди, она слышала медленное ритмичное биение его сердца, похожее на успокаивающую колыбельную.
– Теперь ты спасена, – говорил он. – Ты спасена.
На следующий день с раннего утра гул возбужденных голосов был слышен уже на дальних подступах к главному залу. Кандидаты толпились перед деревянной доской у дверей – ко всеобщей досаде, пустой. Уже миновал час, на который назначалось оглашение результатов, но никто не появлялся с заветным списком в руках.
– Как ты думаешь, может, что-то пошло не так? – шепотом спросил Чанъэнь у Инь.
– Да что может пойти не так! Это всего лишь экзамен, – огрызнулся Ань-си. Сам того не замечая, он беспрестанно шевелил бровями и тем выдавал свое состояние.
