Те немногие, кто узнал Верховного главнокомандующего, разом охнули. Остальные были любопытны и растеряны, им не терпелось спросить у соседей, кто этот вельможа, но под ястребиными взглядами Гэжэня и других мастеров они не смели проронить и слова.
Великий мастер Цаожэнь повел Верховного главнокомандующего и четырех бейлов ко входу в зал. Потом мастера Гильдии загнали туда толпу кандидатов.
– Невероятно, сам Верховный главнокомандующий здесь, – пробормотал Чанъэнь, пока они толкались в толпе.
– Думаешь, он здесь из-за испытаний?
Он покачал головой.
– Нет, не может быть. Чем мы можем быть ему интересны? Скорее всего, он пришел обсудить с Цаожэнем более важные дела, а потом решил задержаться из уважения.
Инь считала, что Верховному главнокомандующему нет нужды выказывать кому-то хоть толику уважения. Подобострастие мастеров ясно показывало, кто здесь хозяин, а кто слуги.
Она взглянула на человека, занявшего на возвышении центральное место, обычно отводившееся великому мастеру. Один из старших подмастерьев протянул ему небольшую бронзовую грелку для рук, и его собственные руки заметно дрожали. Сняв кожаные перчатки, гость не спеша обхватил худыми пальцами металлическую треногу, слушая Цаожэня, что-то бубнящего слева. Главнокомандующий чуть заметно кивнул, и Цаожэнь повернулся к рядам сгоравших от любопытства мальчишек.
Прочистив горло, великий мастер произнес:
– Его превосходительство Верховный главнокомандующий осчастливил нас сегодня своим присутствием.
Все упали на колени и склонили головы, прижав правый кулак к груди в традиционном аньтажаньском приветствии.
– Можете встать, – произнес Верховный главнокомандующий, и его голос был мягким и звучным, словно расплавленное железо, из которого отливают меч. – Я должен извиниться за то, что нарушил планы Гильдии. Насколько я понимаю, результаты первого этапа испытаний на ученичество должны были быть опубликованы сегодня утром.
Инь была удивлена доброжелательностью Верховного главнокомандующего. Он говорил размеренно и неторопливо, и слова его звучали учтиво и вдумчиво.
Еще на Хуайжэне она слышала от деревенского сказителя множество историй о Верховном главнокомандующем – они нравились тетушкам, которые закатывали глаза при каждом упоминании о доблестных и бесстрашных завоеваниях Аогэ Ляньцзе. На Инь эти истории никогда не производили особого впечатления. Для нее это были рассказы о жестокости и кровопролитии. Столько крови было пролито – крови аньтажаньцев – ради идеи Верховного главнокомандующего о прогрессе и мире. Ей нравился результат, но не нравился процесс, и на основании всех этих историй она создала для себя образ этого человека – жестокого и кровожадного, эгоистичного и высокомерного.
Конечно, это был не тот человек, на которого она смотрела сейчас.
– Вовсе нет, ваше превосходительство, – ответил Цаожэнь. – Ваше присутствие – огромная честь для Гильдии. Результаты уже здесь. Мы можем объявить их прямо сейчас. – Он щелкнул пальцами, и старший подмастерье вынес свиток.
Спины мгновенно выпрямились, и все взгляды устремились на лист бумаги – ведь на нем были начертаны их судьбы.
Верховный главнокомандующий улыбнулся.
– Прежде чем мы это сделаем, я хотел бы познакомиться с кандидатами, которых в этом году выдвинули бейлы, – сказал он. – Я много слышал о них. Госпожа Ксана говорит мне, что Гильдия много потеряет, если не примет ее брата, но что женщина понимает в этих делах?
Эрбань тут же шагнул вперед, гордо выпятив грудь. Он повернулся и одарил Инь, Чанъэня и Ань-си самодовольной ухмылкой.
– Наверняка решил, что ученичество у него в кармане, – пробормотал Чанъэнь, направляясь вместе с двумя другими к помосту.
– Эрбань – болван. Он даже не понял иронии в словах Верховного главнокомандующего, – тихо прокомментировал Ань-си.
Хотя госпожа Ксана и была нынешней фавориткой Верховного главнокомандующего, все знали, что единственной женщиной, имевшей хоть какое-то влияние, была госпожа Ду Лэй – мать Е-каня. Эрбань наивно полагал, что его связь с наложницей принесет ему какую-то пользу. Скорее же всего, Верховный главнокомандующий будет менее склонен продвигать его по службе, опасаясь, что это усилит ту фракцию, в которую входил клан госпожи Ксаны.
По дороге Инь поискала Е-каня, но нигде в толпе его не обнаружила. Скорее всего, он нашел предлог улизнуть, подумала она, на случай, если отец застанет его здесь.
Они вчетвером стояли ровным строем перед возвышением, и только Инь не смела поднять глаз на Верховного главнокомандующего. Ей – самозванке, обманщице – казалось, что пронзительный взгляд Верховного главнокомандующего сорвет с нее маску. Она глянула влево и обнаружила, что Е-ян смотрит в ее сторону.
Он кивнул, и уголки его губ слегка приподнялись.
Сон, о котором Инь почти забыла, внезапно воскрес в памяти. Его ровное сердцебиение, тепло его груди, звук его голоса – все это снова всплыло перед ней, и, пока она стояла и смотрела на него, границы между сном и явью размылись. Ее щеки горели. Она отвела взгляд, сердце заколотилось в груди.
