И даже те, кто вернулся, как Е-ян, будут вечно носить шрамы, напоминающие о зверствах, свидетелями которых они стали – и которые совершили сами.
– Мы застали Империю врасплох, уничтожили их войско и вытеснили отступающих из города. Их генералы погибли, а губернатор города бежал. Мы захватили более девяти тысяч лошадей, семь тысяч комплектов доспехов и десять полностью оснащенных дирижаблей. Часть войск Империи сдалась. Они будут призваны в Восемь Знамен. Мы впервые взяли под свой контроль один из выходов в Империю.
Е-ян говорил об итогах экспедиции на Фули отстраненно, словно пересказывал записи историка, а не говорил о собственном опыте. Будто шрамов на спине не было и в помине.
Инь провела пальцем над воспаленной кривой раной, едва не касаясь кожи на спине.
– Смелее, – сказал он. – Это не больно. Во всяком случае, не очень. Кажется, все нервы на моей спине давно мертвы.
От его небрежного тона у Инь защемило сердце. Она думала о себе, о своих братьях, обо всех молодых людях, которых знала на Хуайжэне, и начинала понимать решение отца держать их клан в стороне от столичной политики.
– Стоит ли оно того? Эта война, которую мы ведем? – спросила она. Она осторожно провела тканью по неповрежденным участкам кожи. Кончиками пальцев она коснулась его спины и постаралась запомнить это прикосновение, зная, что этот момент вряд ли повторится.
– Только если мы победим.
– Но если мы не будем сражаться, то не будет ни победы, ни поражения. Разве это не лучший вариант?
Е-ян повернулся и взглянул на нее, уголки его губ приподнялись в грустной улыбке. Он взял ее руку в свою и провел большим пальцем по ее ладони.
– Хотел бы я быть так же невинен, как ты, Инь. Чтобы иметь возможность хорошо думать о людях, о мире, в котором мы живем.
– Ты хочешь сказать, так же наивен?
Инь насупилась. Она знала, что жила в замкнутом мирке, под защитой и покровительством заботливого отца, и что жизнь на Аньтажаньских островах и в мире в целом сложнее, чем она может себе представить. Но это не означало, что она вообще ничего не понимает. Выбрать мир, а не войну – речь шла о сознательном выборе, даже если он был в чем-то невыгоден. Этому учил ее отец. Она попыталась выдернуть руку, и принц лишь сжал ее крепче. Он покачал головой и весело рассмеялся.
– Нет, я не это имел в виду. Я благодарен тебе за то, что ты такая, какая есть. Ты приносишь в мою жизнь… равновесие. Ты напоминаешь, что необходимо постоянно задаваться вопросом, почему я делаю то, что делаю, и есть ли лучшие решения, чем те, которые мы выбрали. Когда занимаешь высокое положение, такая честность встречается нечасто.
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.
– Так ты нашел его? Лучший способ сделать то, чего хочет от вас Верховный главнокомандующий? Решение, которое не втянет наши народы в войну?
Е-ян сжал губы и задумался. После небольшой паузы он спросил:
– Знаешь ли ты, почему Верховное командование использует в качестве нашей эмблемы кобру?
Инь нахмурилась, недоумевая.
– Нет, – призналась она.
– Потому что змея уступает дракону. Дракон гордо парит в небе, он – царь зверей, в то время как змея скользит по земле, оттесненная в тень. Верховный главнокомандующий выбрал кобру, чтобы она олицетворяла народ Аньтажаня, как болезненное напоминание о том, что Империя и ее император веками властвовали над Девятью островами, заставляя нас платить дань в обмен на крохи милостыни. Мы не слабый народ, но Ка Хань сдал нам слабые карты. Мы можем достичь большего, но мы не можем оставаться привязанными к Девяти островам.
В голосе Е-яна и в том, как он сжал кулаками край ванны, звучала тихая решимость. Инь смотрела на карту шрамов на его спине, и сквозь них она видела отражение его выбора. Он был согласен с действиями Верховного главнокомандующего, с той войной, которую они вели.
– Но многие погибнут, – сказала она. Ее отец всегда был сторонником мира, а не войны. Он говорил, что мир станет лучше для всех, если мы научимся смирению и умерим амбиции. Для него смерть любого человека была слишком большой жертвой какой бы то ни было идее.
Возможно, именно поэтому он покинул Фэй. Ушел из Гильдии.
Но правильно ли он поступил? И как правильно поступить? Она не знала ответа на этот вопрос.
– Если мы не будем драться, мы погибли. Сила Девяти островов иссякает, Инь. Наша бесплодная земля не может дать много. – Пауза. – Если
Е-ян посмотрел ей в глаза, и в серой дымке Инь увидела лишь боль и покорность – и это разбило ей сердце. Она жаждала защитить его, стать той гаванью, в которой он мог бы укрыться от бурь, – если бы только она могла.
– Ничего страшного, я привык к этому, – ласково сказал он. – Давай больше не будем говорить об этом. Позже я хочу показать тебе одно место. Прими это как поздравительный подарок за то, что ты прошла второе испытание.
– Что это за место?
– Потерпи – узнаешь, – загадочно подмигнув, ответил Е-ян.
С момента прибытия в Фэй Инь впервые была собой, а не притворялась кем-то другим.
