Смолл уже собирался нанести второй удар, но Ратц был быстрее. Из рукава его сюртука с легким шорохом выдвинулся короткий клинок. Ратц вонзил его в прорезь пальто крысолова, просунув его точно между пуговицами. Клинок вошел в живот. Смолл захрипел и отшвырнул от себя агента банка.
Они застыли друг напротив друга на расстоянии трех шагов. Смолл расстегнул пальто, с которого на пол капала кровь, и достал из чехла на поясе большой нож. Ратц с окровавленным лицом педантично снял разбитое пенсне и спрятал его в карман.
Мгновение будто зависло. Они стояли и глядели друг на друга. Смолл – с ненавистью, а Ратц – с легким любопытством. Оба понимали, что живым отсюда уйдет только один из них.
Где-то внизу ударили часы.
И в следующее мгновение крысолов и агент банка ринулись друг на друга.
Фредерик Фиш почесал нос и усмехнулся.
«Ну что за дурачины дурачинские?!» – подумал он и взглянул на карманные часы. Осталось выждать еще немного…
Пока что почти все шло так, как и было задумано. Ускользнув от констеблей, Фиш ринулся на второй этаж и побежал в дальний его конец, в то время как крысы, которые гнались вовсе и не за ним, устремились выше, следуя зову хитрых крысоловов.
Коридор не оканчивался тупиком – в темном углу, который с главной лестницы и не различишь, прятался узкий ход на заднюю лестницу, предназначенную для слуг. Прямо на лестничной площадке в стене располагались две ниши, в которых замерли самые уродливые и самые странные из статуй хозяина дома – не иначе их лепили, вдохновляясь жуткими восковыми фигурами из льотомнской галереи «Великолепные Невообразимости Труффалино». Выбрав одного из этих уродцев, толстяка-сома с рыбьим хвостом и тонко выполненной чешуей, Фиш забрался в нишу за ним и затаился.
Вскоре после того, как он занял свой пост, мимо прогрохотала грузная фигура. Автоматон-слуга! Голова механического человека вертелась по сторонам, а лучи двух его светящихся глаз ползали по стенам, явно кого-то выискивая. Махина потопала вниз…
Фиш помрачнел.
Присутствие автоматона в план не входило. Доктор и его крысоловы должны были отключить всю прислугу – об этом они сразу условились со Смоллом, как только им стало известно о механическом персонале дома и о других привычках мистера Портера (человек доктора, Бикни, оказался пронырливее, чем можно было подумать). Но если они отключили автоматонов, то что тогда этот здесь делает?
«Слишком рано расслабляться», – напомнил себе Фиш и, достав из кармана конфету, сунул ее в рот.
Ему предстояло самое сложное – то, что он больше всего не любил, то, чему противилась вся его деятельная натура: ждать. Ждать, когда крысы вызовут переполох. Ждать, когда крысоловы сделают то, что от них требуется. Ждать, когда доктор Доу попытается вскрыть сейф-комнату Портера, что ему, разумеется, не удастся…
На мгновение Фиша кольнула совесть, но он избавился от угрызений еще быстрее, чем соня, который не хочет просыпаться, избавляется от колющего перышка в подушке.
Нет, доктор ему нравился. Весьма картинный тип, мистер Манерность и господин Мизантропия, чьи высокомерие и презрение ко всему сущему парадоксальным образом придают ему некий шарм. То, как он одевается, держит себя, как говорит… Окраины Тремпл-Толл ему не подходят. Эти трущобы, в которых он обитает, хуже даже, чем Кэттли, хуже лабиринтов Энда. Он просто не может перебраться куда-нибудь в другое место? Опасается, что его тайна не выдержит слишком пристальных взглядов? Одна из его тайн… Блохх посвятил своего клиента в некоторые аспекты мрачного и таинственного прошлого Натаниэля Френсиса Доу, и, признаться, даже Фиш был впечатлен, поражен и чуть-чуть испуган. Особенно его удивил Джаспер… Запертый в этом унылом доме, словно кораблик в бутылке, он казался таким… обычным, вот только это был не просто мальчишка…
Фиш поймал себя на том, что отвлекся. Нужно сосредоточиться, нужно быть внимательным… Ведь столько времени потрачено на подготовку, все делалось ради того, чтобы он оказался здесь.
Фиш многое выяснил об особняке на улице Кленов благодаря человеку изнутри. И именно поэтому ему удалось все просчитать до мелочей: он знал о слугах-автоматонах, знал о чванливом, страдающем паранойей дворецком, знал о пыточном подвале, знал, кто, где и в какой момент будет находиться. Чутье подсказывало ему, что не стоит доверять мисс Кэрри́ди – было в ней нечто змеиное, – но Блохх за нее ручался, и, стоит признать, до сего момента она не подводила. Сперва эта женщина предоставила нужные сведения для ограбления банка, затем сообщала о продвижении поисков грабителей и даже лично кое в чем стопорила и саботировала расследование. Ее положение рядом с мистером Портером оказалось невероятно полезным для Фредерика Фиша: он всегда был осведомлен, чем господин управляющий занят, что планирует делать. Именно она помогла расставить фигуры на доске.
