— И как мне удалось похитить ее у него? — проревел Килоран. — Что ж, почему бы не спросить самого короля?
Желудок сжался в узел от ужаса и унижения, когда он дернул Кейна за тунику, приподнял и выставил напоказ — с кляпом во рту, избитого, в цепях — перед своей бушующей толпой. Гул толпы, громче, чем я когда-либо слышала, взметнулся вверх. Они орали, давились друг на друга в беспорядочном восторге, будто стая гиен, рвущая добычу.
Этого было почти достаточно, чтобы отвлечь меня от существа, крадущегося ко мне, и его ненасытного намерения. Но свет факелов, отражающийся от чего-то на ее шее, остановил мои бешеные мысли.
Ошейник.
Толстый железный ошейник, приковывающий ее к глубинам внизу. Она напрягалась против него, периодически останавливаясь, чтобы вытянуть свою длинную, изящную шею, но цепь была слишком натянута, и с каждым ее движением вперед или назад она сокращалась, не давая ей слабины.
Но этот ошейник был сделан из цельной цепи. А я была безоружна…
Мои глаза лихорадочно перебегали к другим телам.
Но ни у одного из них не было того, что я искала, а она приближалась. Одна изящно изогнутая нога за другой, двигаясь с такой жуткой грацией, пока ее клешни щелкали раз, два…
А толпа, заключенные, ревели от восторга, подбадривая ее.
Мне просто нужно было знать, что это возможно. Что ее яд может сделать то, что мне нужно.
Кожаный пояс, замшевый мешочек, деревянная дубинка, нет, нет, нет…
Металлический щит.
К спине разлагающегося тела был пристегнут железный щит, разъеденный ядом вдовы, расплавленный, словно масло.
Расплавленный.
Ее яд
Клешни уже слишком близко. Звук, как точильный камень перед тем, как нож вонзится в свежее мясо. Режущий, щелкающий, клацающий. Шелк дрожал, когда существо нависло надо мной, а я…
Я не дергалась. Не плакала. Я вдохнула полной грудью и приготовилась. Вдова присела низко, и тонкие волоски на ее ногах щекотали мои плечи и нос. Медленно она разрезала мои путы своими блестящими клешнями, освобождая мои руки, торс. Ее гипнотические желтые глаза светились, губы раздвинулись, обнажая белоснежные клыки внутри.
Ее ноздри дрожали, зрачки вращались, следя за моими непроизвольными подергиваниями каждый раз, когда волосок касался моей кожи. Она наклонила голову то в одну, то в другую сторону… выжидая.
Выжидая борьбы, охоты…
Но я лежала неподвижно, несмотря на стоны и рев толпы, требовавшей, чтобы я попыталась сбежать. Я содрогалась от ужаса, от запаха земли и мускуса, когда существо раскрыло свой чудовищный паучий рот, издало голодное, лихорадочное шипение и вонзило ядовитые клыки в мое бедро.
В глазах осталась лишь дрожащая точка.
Боль превзошла саму агонию.
Единственный раз, когда я чувствовала что-то отдаленно, был тот вечер, когда лекари Кейна выводили из меня яд волкозверя. И то… то было занозой, бумажным порезом,
Я закричала.
Взревела, пока кислота разъедала мышцы, плоть, самые кости, пока я не почувствовала, как моя кровь кипит,
Новая волна неумолимой агонии накрыла меня, и я завизжала, мой собственный голос звучал в ушах, как вопль банши14…
Все это время толпа ликовала, требуя моей смерти. Моего потрошения. Какая-то далекая часть моего мозга помнила, что нужно делать. Мой единственный шанс на выживание.
Я потянулась руками, которые будто не принадлежали мне, к металлической цепи на ошейнике вдовы. Дергала и выкручивала ее, пока не получила достаточно слабины, чтобы опустить цепь к клыку, все еще торчавшему в моей ноге, и провести металл сквозь свою шипящую, пузырящуюся плоть.
Стонав, стиснув зубы, я чуть не вырвала от пронзающей, разрывающей нервы боли. Еще минута…
Еще секунда…
И наконец,
Теперь нужно было действовать очень быстро, пока вдова не поняла, что свободна, и не убежала, оставив меня провалиться в зияющие дыры ее паутины. Я вдавила одну руку в бедро и почувствовала, как лайт устремляется наружу, затягивая рану, выводя кислоту, охлаждая жгучую, разъедающую плоть отраву.
Я выдохнула с мимолетным облегчением, а другой рукой потянулась к ее ошейнику, уворачиваясь, когда она рванулась ко мне, ее ядовитые клыки едва не вонзились мне в шею.
Толпа освистала мое движение, когда я откатилась в сторону, шелковый настил качался и дрожал подо мной. Вдова поползла вокруг, готовясь вонзить в меня клыки снова.
Я перекатилась, избежав удара, но паутина прогнулась, и моя нога соскользнула в зияющую дыру.
Еще больше криков, еще больше бешеного восторга…
Мои руки вцепились в тонкие шелковые нити, волокна слишком хрупкие, слишком ненадежные, чтобы удержать меня…
