— Здесь ходил Новиков… — В интонации Зины не ощущалось вопроса, когда она произнесла фамилию претендента на свою руку. — Но тогда над нами — Медвежий Ручей! Не зря же Николай Павлович говорил, что Барышников сумел вывести его из усадьбы прямиком в Духов лес! Только для чего же Новиков сюда спускался? И почему — в зверином обличье?
— Возможно, он мог сюда проникнуть, только перекинувшись в зверя. А для чего спускался… Посмотри-ка туда!
И купеческий сын указал вглубь туннеля. Однако не в ту сторону, откуда пришли они сами, а в противоположную: туда, где подземный ход продолжался за каменной лестницей. Там на рыхлой почве тоже имелись следы, но уже человеческие — мужские. И, если что-то придавало им необычный вид, то это лишь форма мужской обуви, их оставившей: с широким квадратным носом, с глубоко входившим в землю каблуком. Пожалуй, только старинные ботфорты могли запечатлеть на здешней почве такие оттиски!
Причём следы обутого в ботфорты мужчины сопровождались двойной цепочкой медвежьих следов. По всему выходило: пресловутый
— Так вот почему Барышников выбрался из «перехода» именно здесь и в начале лета! — воскликнула Зина, и купеческий сын заметил: её прелестное лицо потемнело; даже слабое подземное освещение не могло этого скрыть. — Новиков узнал про его странствия и решил вывести отсюда — в расчёте, что тот устроит в Живогорске
«Или — не смогла, — прибавил мысленно Иван. — Поскольку эпидемия ликантропии не оставила бы от города камня на камне. Да и у самой Аглаи Сергеевны появился бы повод уехать оттуда — перебраться жить к дочери и зятю. Ради этого она всё и затевала!»
Однако вслух Иванушка ничего этого говорить не стал — чтобы не расстраивать свою невесту ещё больше. Впрочем, она и сама могла сделать ровно те же выводы. А ещё — подумать о том: не её ли ведьмовской дар привел к тому, что они все трое провалились сюда? Дар, который, возможно, являлся для господина Новикова не менее желанным призом, чем усадьба «Медвежий Ручей», которую Зина должна была со временем унаследовать.
Но — им нужно было выбираться из этого
— Рыжий, иди сюда! — позвал купеческий сын.
К удивлению Иванушки, запрыгивать к нему на руки Эрик не пожелал: сам побежал по лестнице вверх — вприпрыжку и трубой вздымая хвост. Может, ступеньки показались ему такими пологими, что он не счёл нужным одалживаться — использовать человека в качестве средства перемещения. А, может, неуемное кошачье любопытство подгоняло его. Но, так или иначе, а Иван с Зиной были ещё на середине лестницы, когда пушистый хвост кота мелькнул на фоне круглого оконца в потолке туннеля: Эрик выскочил наружу. И тотчас же купеческий сын и его невеста услышали знакомый мужской голос:
— Батюшки-светы, никак, Рыжий вернулся!
И, когда они через просвет сухого колодца выбрались на внешнюю сторону, то обнаружили Эрика сидящим на руках у Ермолая Сидоровича: пожилого смотрителя усадьбы «Медвежий Ручей». При виде Иванушки и Зины, которые вылезли из-под земли, старик даже не перестал рыжего зверя гладить. Лишь поклонился молодым людям:
— Доброго вам здоровьица! Николай Павлович говорил, что вы должны будете этим путём прибыть — потому и оставил меня здесь: вас караулить. Варвара Михайловна — та поначалу не верила. Но когда из Живогорска прибыл ваш, Иван Митрофанович, знакомец, и то же самое сказал, то и она сомневаться перестала.
— Да когда же сам Николай Павлович успел из Живогорска вернуться? — изумилась Зина.
А Иван Алтынов только озирался по сторонам.
Они все стояли сейчас посреди круглой
А Ермолай Сидорович между тем отвечал барышне Тихомировой:
