А, главное, что будет, если исцелить этих несчастных не удастся? И сколько ещё народу в Живогорске оказалось
«Если только, — мелькнуло в голове у девушки, — все эти волкулаки окажутся именно
Однако потом мысли Зины всё-таки вернулись к жениху. Тот явно неспроста попросил прислать ему пистолет господина Полугарского и серебряные пули. И как же теперь Зина сожалела, что не отправилась сама на Губернскую улицу вместе с тем мальчишкой-посыльным: не добилась от Ванечки правды, для чего ему понадобился старинный пистолет?
Но тут Валерьян завершил свой рассказ и, поднявшись с кресла, шагнул к диванчику, на котором восседали Зина и её бабушка. И протянул к Агриппине Ивановне руку в таком жесте, будто молил о подаянии.
— Простите меня, госпожа Федотова, что я говорил вам дерзости! И прошу вас о снисхождении и помощи!
Зина чуть было не прыснула от смеха: ещё никто не называл её бабушку
Входные двери апартаментов вдруг распахнулись. И грохот раздался такой, словно в них врезался разъярённый бык — вроде тех, которых дразнят испанские тореадоры на своих безумных корридах. А следующий миг в гостиную ворвался Иван Алтынов, размахиваясь для удара правой рукой, в которой он сжимал что-то тяжёлое, с железным боком. И целил он этой железкой точнехонько в висок Валерьяну.
— Нет, Ванечка, нет! — Зина вскочила с диванчика, отпихнула в сторону Валерьяна, который застыл истуканом в своей дурацкой просительной позе, и схватила жениха за руки. — Он ничего плохого не сделал! Он тоже от волкулаков пострадал!..
Да и сам Валерьян, наконец, опамятовался: подался назад, спрятался за спинку кресла, в котором только что сидел. И у него были для этого основания. В глазах своего Ванечки поповская дочка прочла то, чего никогда прежде в них не видела: непреклонное намерение убить.
Впрочем, ей вполне могло это и померещиться. Ведь почудилось же ей, что она обожглась о тыльную сторону ладони своего жениха!
— Ай! — Зина отдернула пальцы от Ванечкиной руки. — Что это было?
Она поднесла свою руку к самым глазам: уже смеркалось, а лампы в комнате так никто и не зажег. Но никаких признаков ожога не увидела. Зато на подушечке большого пальца левой руки девушка обнаружила округлое, слегка размазанное красное пятно. Она решила бы: чернильное. Только где её жених мог бы перепачкаться красными чернилами?
Она перевела на него взгляд: никакой жажды убийства в светло-голубых глазах Ивана Алтынова больше не читалось. Он смотрел на Зину испытующе и встревожено.
— Что случилось, Зинуша? — спросил он.
А потом как бы с удивлением посмотрел на предмет в своей правой руке — завернутый в носовой платок дверной замок. И опустил его в карман сюртука.
«У тебя кровь на руке?» — хотела спросить Зина.
Однако не успела ничего произнести.
Валерьян, явно понявший, что его противник отвлекся, выскочил из своего укрытия и устремился к двери гостиной. Однако пересечь её порог не успел. На пути у него возникла вдруг фигура осанистого черноусого мужчины в полицейской форме: исправника Огурцова.
— Куда это вы, сударь, собрались? — грозно вопросил он.
Валерьян не ответил ему — попытался отпихнуть его с дороги. Но это оказалось примерно то же самое, что пытаться оттолкнуть кирпичную стену. И тогда беглец из сумасшедших палат совершил нечто такое, что Зина подумала: не зря его туда определили!
Отступив на пару шагов назад, он сделал коротенький разбег и ринулся на Огурцова головой вперёд — врезался макушкой в его массивный живот. Денис Иванович, не сдержавшись, издал матерное междометие, а затем выхватил из чёрной кобуры, что висела у него на поясе, никелированный револьвер с длинным стволом. И рукоятью его огрел Валерьяна по голове, когда тот вознамерился повторить свою атаку.
Иван издал протестующий возглас — как будто он сам и не пытался минуту назад раскроить череп своему родственнику! А Валерьян Эзопов рухнул на пол, глаза его закатились, и с уст сорвался хриплый стон.
Но даже не из-за этого Зина с ужасом уставилась на Дениса Ивановича Огурцова. Остатки дневного света, серым пологом падавшие из окна, позволили ей разглядеть не только полицейский револьвер, но и руку, его сжимавшую. Лишь на пару секунд запястье исправника показалось из-под рукава кителя — Денис Иванович тут же его одернул. Ещё раньше, чем сунул револьвер обратно в поясную кобуру. Но дочке протоиерея Тихомирова этих секунд хватило.
