Но в большинстве всё же оказывались те из горожан, кто в эту ночь вовсе не мог сомкнуть глаз. Люди ворочались в кроватях, прикрывали головы одеялами, зажмуривались так, что у них сводило мышцы лица — ничего не помогало. Сон к ним не шёл. И отстраниться от звуков, которые долетали с городских улиц, им было не суждено. Однако среди бедолаг, страдавших бессонницей, имелось ещё меньше любопытных, чем среди тех, кого устрашающие звуки вырывали из объятий Морфея. Почти никто из них не решался даже высунуться из-под одеяла — не то, что подойти к окну и посмотреть на происходящее.
Но всё же и первые, и вторые могли считать себя счастливчиками: что бы ни творилось в Живогорске, они были в этом спектакле только зрителями или невольными слушателями. А вот уж тем, кто в ночной час осмеливался высунуть нос на улицу, действительно не посчастливилось. И число таковых измерялось уже не единицами — десятками. Тёплой ночью на исходе лета нашлось немало тех, кто не увидел повода оставаться дома — невзирая на все слухи, что наводнили город ещё накануне.
— Перламутровые ракушки… — в задумчивости произнесла Агриппина Федотова; Иван и Зина оба уже закончили говорить. — Считай: маленькие зеркальца…
Купеческий сын подумал при этом: «Зеркальца, в которых все отражения будут выглядеть перевернутыми». А вот Зину история о перламутровых зеркалах явно не взволновала: её ум, похоже, занимало иное. Продолжая потирать левую руку, она подошла к креслу, в котором Иванушка сидел, и велела:
— Покажи!
И он, ничего не спрашивая, протянул ей правую руку — на тыльной стороне которой всё так же краснело пятно размером с пятак. Иван удивился только, что Агриппину не напугало до дрожи известие о полученной им кровавой метке — а ведь он поведал и о своём
О том, что тело Кузьмы Алтынова пропало из подвала, Иван упоминать не стал. Опасался, что это известие может вывести из равновесия даже Зинину бабушку — при всём её хладнокровии. Ведь, по мнению Иванушки, купец-колдун Кузьма Петрович потому и решил вернуться из мира мёртвых, что не мог упокоиться, пока по земле ходили его убийцы. А убийство купца первой гильдии именно
Впрочем, тут же выяснилось: и в рассказе Иванушки, и в том, что касалось Зины, она поняла всё. Мрачно, но без всякого намека на панику, Агриппина проговорила:
— Ничего, внучка! Вижу, у тебя теперь — тот же знак, что и у твоего жениха. Но у вас обоих ещё есть время! Вспомни, что сказал тот волкулак перед смертью:
Иванушку едва не подбросило в кресле. Он даже про усталость позабыл.
— День осеннего равноденствия! — Он хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно!.
А вот Зина, не выпуская руки Иванушки, поглядела на свою бабку с укором и почти со злостью:
— Да, я помню, мы учили в гимназии: по нашему календарю равноденствие приходится на десятое сентября. А по европейскому — на двадцать второе. Меньше двух недель осталось!.. Ну, и много нам проку в такой отсрочке?!
Но вместо Агриппины ей ответил Иван:
— Прок есть! Я читал об таком в одной немецкой книге про вервольфов, только у меня из головы выскочило. Равноденствие — это время, когда силы Света и Тьмы равны. В космическом масштабе. А потом Тьма начинает брать верх. Потому-то дни после осеннего равноденствия обычно и считаются праздниками оборотней. Думаю, если мы сумеем до этого дня отыскать колдуна, который заправляет волкулаками — у нас будет шанс обратить вспять его проклятие! А главный здесь — наверняка тот тип, чей голос Валерьян слышал в парке при сумасшедших палатах.
А мысленно Иван прибавил: «Ну, а если проклятие окажется необратимым, я просто убью негодяя! Растерзаю, когда сам стану волком!» И соображение это принесло купеческому сыну странное, злобное удовлетворение.
— Бархатный баритон!.. — Зина отпустила, наконец, руку Ивана — снова принялась тереть пятно на собственном большом пальце. — Может, нас мог бы вывести на него тот, кому я отстрелила лапу… Ну, то есть — руку. Только мы ведь так и не попытались ничего о нем узнать…
Иван не сдержался — расплылся в довольной улыбке:
— Твой жених, Зинуша, не такой уж простофиля! Я ещё днём поручил Лукьяну Андреевичу навести справки обо всех подходящих одноруких: о ком достоверно не известно, когда и при каких обстоятельствах они лишились левой руки. Надеюсь, когда я вернусь домой, он мне уже подготовит перечень. И ещё — твой папенька, возможно, сумеет нам в этом деле помочь. Вдруг этот волкулак — житель одной из окрестных деревень? А отец Александр частенько ведь совершает по ним пастырские поездки. Он мог бы легко и не вызывая подозрений расспросить местных жителей о подозрительных инвалидах.
Зина издала неуверенный смешок:
