Кстати, многое ли тебе рассказала Лотта (знаю, о моих недавних глупостях ты узнала именно от нее)? Буду исходить из того, что поведала она обо всем, иначе письмо выйдет таким длинным – хоть грузовое авто под него нанимай.
Мы с Кудшайном явились в Салон Уитни на правах гостей лорда Гленли. Обещание хранить все, касающееся табличек, в секрете, еще сохраняло силу, но я думаю, к сему моменту оно превратилось в пустую формальность: что толку молчать, если рукопись перевода уже в издательстве? Насколько он мог судить, возможностей заклепать его пушки у нас более не осталось.
Однако ж мы твердо решили сделать все, что в наших силах. Вот только планы наши сразу же пошли наперекос.
Прежде всего, разговор без лишних ушей с доктором Пинфеллом… О да, поговорить мне с ним удалось – целых две минуты, среди огромной толпы, после чего он умчался приветствовать кого-то еще. Конечно, его винить не в чем: как говорит Симеон, восемьдесят процентов времени директора музея занято представительской деятельностью, и только двадцать – собственно музейной работой, и то если повезет. Но все-таки я рассчитывала, что твое имя подействует на него чуточку лучше (прости за то, что воспользовалась им без спросу, но я ведь знаю: помочь в разоблачении подлога Гленли ты была бы только рада).
Так вот. Пока я безуспешно гонялась за Пинфеллом, Кудшайн остался сам по себе. В основном, стоял рядом с Симеоном и Аланом и выглядел крайне неловко, но Симеон еще должен был пожать свою долю рук и оставаться с Кудшайном весь вечер, ясное дело, не мог. Оставив на время попытки изловить Пинфелла и оглядевшись, я обнаружила, что Кудшайн остался совсем один, а с наветренной стороны к нему на всех парусах движется миссис Кеффорд.
По-моему, втайне от всех промчаться через весь салон – дело из разряда невозможных, однако я постаралась изо всех сил и остановилась рядом с Кудшайном прежде, чем миссис Кеффорд успела покончить с вступительными любезностями. Мое приближение она, разумеется, заметила, но обратив взгляд ко мне, притворилась весьма удивленной.
– О, дорогая, счастлива видеть вас! Я слышала, вас можно поздравить: ваш труд уже на пути в типографию.
Выглядела она точно кошка, обмакнувшая изловленную канарейку в сметану и не спеша, смакуя, облизывающая добычу.
– Как жаль, что не могу ответить вам тем же, – сказала я.
Наградой мне послужило легкое недоумение, мелькнувшее в ее взгляде.
– Прошу прощения?..
