Когда я сориентировалась и двинулась дальше, серебристый туман зловещими завитками окутал обсаженные деревьями дорожки, которые окаймляли подножия монастыря. Под гипнотический стук моих шагов по булыжнику я погрузилась в некое подобие измученного транса, голове стало очень приятно без мыслей и предвидений.
Когда я шла по дорожке по периметру монастыря, сквозь дымку пробились несколько образов: окурок сигареты, тлеющий тёплым оранжевым цветом у основания искривлённого орешника; полная луна, низко и ярко висящая в небе; Салем, крадущаяся по водосточной трубе и влезающая в открытое окно на третьем этаже основного здания. Когда чёрная кошка оглянулась через плечо прежде чем исчезнуть в комнате, её глаза на мгновение вспыхнули рубиново-красным. Я огляделась в поисках источника – отражения чего-нибудь? – но ничего не нашла.
Не успела я опомниться, как оказалась не у статуи сестры Марии, а у подножия Северной башни.
Я почувствовала внезапное, скручивающее живот ощущение, что свернула не туда.
Почему меня потянуло к Северной башне без всякого сознательного желания? Что в ней столь притягательно?
Я чувствовала себя сумасшедшей, просто думая об этом. И всё же, глядя на башню снизу, с шатких булыжников, её пропорции казались совершенно неправильными. Она возвышалась слишком высоко над остальной частью монастыря и слегка клонилась к северу. В Обсерватории не было окон, кроме арочных отверстий на самом верху, где когда-то стояли телескопы (в конце XIX века монахини по-настоящему увлеклись астрономией).
Именно из этих открытых пастей падали жертвы и разбивались насмерть.
Сначала в происшествиях не было ничего, что указывало бы на убийство. Сэм Боуи погиб первым. Он был новым бойфрендом Джейни, таким же тихим музыкантом из графства Дарем, и он упал с башни всего через несколько недель после того, как они начали встречаться. Джейни показала, что поссорилась с ним всего за несколько часов до его смерти, и поэтому в сочетании с данными о его плохих оценках, полиция сочла это самоубийством. Дело закрыли.
Потом Джейни тоже погибла – меньше, чем через неделю.
Её смерть была другой, потому что на её теле нашли следы борьбы. У неё были синяки в форме пальцев на предплечьях, царапины на лице и груди и значительные кровоподтёки на шее. Считалось, что её подняли над подоконником за горло. И хотя сегодня это дало бы множество судебных улик, всё происходило в 80-е годы – до того, как стали проводить тесты на ДНК.
На тот момент ещё не было ни реальных зацепок, ни реальных подозреваемых. Никто не замечал ничего подозрительного; даже студенты в общежитиях близ Северной башни не видели, чтобы кто-то входил или выходил.
Полиция отработала все возможные версии, чтобы установить мотив преступления. Казалось невероятным совпадением, что двое влюблённых могли быть убиты в течение 6 дней совершенно незнакомым человеком, поэтому начали присматриваться к другим студентам, знакомыми с обоими. Возможно, кто-то был влюблён в одного из них или в обоих и действовал из ревности. Эта версия никуда не привела – любые улики, которые они обнаружили, были в лучшем случае неубедительными и косвенными. Расследование строилось на сплетнях и слухах.
Наконец, через две недели после смерти Джейни Фиона Тейлор и Дон Миддлмисс погибли в одну ночь. Они упали с интервалом в несколько минут один за другим, их изуродованные тела лежали друг на друге у подножия Северной башни, как ужасная пирамида из камней. На их телах нашли ужасные, почти нечеловеческие следы когтей. Полиция заподозрила, что появился серийный убийца, и Карвелл немедленно закрыли.
Несмотря на многолетние расследований, убийства так и не раскрыли, а убийцу так и не нашли.
Но теперь, когда я стояла всего в нескольких метрах от того места, где нашли эти изуродованные тела, мне представилась совершенно нелепая и в то же время откровенно пугающая перспектива: что, если убийцей была сама башня?
Вот почему я пришла сюда вопреки собственным сознательным мыслям. В башне завелись привидения? Она одержима духами? Или я просто слишком много выпила?
Неподалёку ухнула сова, вырвав меня из цепких лап моих мыслей. Прежде чем я повернулась, чтобы направиться обратно в общагу, мной овладел ещё один странный импульс, и я почувствовала, что тело опережает мозг примерно на 5 секунд.
Я подошла к высокой арочной двери у подножия Северной башни и схватилась за кованую ручку. Она была ледяной на ощупь. Когда я попыталась повернуть её, ржавый механизм заскрежетал.
Заперто.
Короткое наваждение рассеялось. Меня отпустило.
Облегчение окутало тело, как тонким прохладным туманом.
Мне не хотелось всего этого делать. Раньше тоже
Хорошенько тряхнув головой, я развернулась на каблуках… и чуть не столкнулась с деканом Мордью.
Той самой, которая менее 8 часов назад заявила, что любого студента, которого поймают у Северной башни, тут же отчислят.
– Профессор Мордью, я...