Однако сейчас моё внимание сосредоточилось на том, чтобы попасть в хоккейную команды и выполнить требования, в соответствие которыми я получила стипендию. С Элис и Северной башней я разберусь позже.
Пока я тащилась к спортивному клубу, жуя пригоршню шипучих клубничных леденцов, то поймала себя на том, что нервничаю. В интеллектуальном плане у меня не было причин нервничать. В шестом классе я несколько раз представляла свой округ в хоккее, теннисе и беге по пересечённой местности. Операция, которую я перенесла на колене, прошла успешно, и оно практически полностью восстановилось. Плюс к этому конкуренция здесь не такая жёсткая, как в других университетах, потому что тут нет вторых, третьих или четвёртых курсов, с которыми нужно было бы конкурировать. И всё же ничто из этого не смягчало спазмы в животе, когда в поле зрения появилось игровое поле. Там уже разминались десятки девушек.
Хоккейное поле было моей вотчиной. Именно там я чувствовала себя наиболее уверенной и сильной. Мне просто надо на этом сосредоточиться. Я повыше закинула сумку с клюшкой на плечо и ускорила шаг, мысленно слыша северолондонский акцент отца.
"Ты нервничаешь, потому что тебе не всё равно. Это хорошо, детка".
Но едва я начала разминаться, как всё пошло наперекосяк. Я поняла, что меня тошнит не столько от нервов, сколько от пяти двойных порций водки с клюквой и недосыпа. Ноги спотыкались сами по себе, в глазах всё плыло, а голова всё больше кружилась. Я зафейлила первые нескольких ударов по шайбе, а из-за жгучей вибрации в руках было трудно не вскрикнуть. Оба тренера зыркнули на меня, а когда я мельком взглянула на них, они переговаривались, прикрыв рты руками. Вероятно, говорили: "Какого хрена мы дали этой чувырле стипендию, если она играет как контуженый слизняк?"
Также у меня возникло странное тянущее ощущение чуть выше пупка, а взгляд то и дело перемещался к тёмным очертаниям Северной башни. Мне показалось, что что-то разумное вонзило в меня свои когти, и ему не понравилось, что моё внимание сосредоточено на чём-то другом.
Я с содроганием вспомнила вспышку рубиново-красных глаз Салем.
Действительно, происходит что-то сверхъестественное.
Результаты пробной игры лучше не стали, и хотя в итоге в команду я всё же попало, меня зачислили в запасные. Оскорблённая и униженная, я схватила свою сумку с клюшками так быстро, как только могла, и попыталась уйти с поля, чтобы никто не видел моих покрасневших щёк, но тут кто-то появился у меня за плечом.
– Выше голову, красава, – произнёс низкий, с характерными йоркширскими нотками голос. – У тебя просто день не задался. У всех такое бывает, когда чувствуешь, что нельзя облажаться.
Я подняла глаза и увидел невысокую, фигуристую азиатку в тёмно-красном топе с надписью "Высшая школа Спрингдейла". Она была защитником в команде противника во время пробных матчей, и как центральный нападающий я никак не могла её обыграть.
Я лучезарно улыбнулась, хотя чувствовала себя совсем по-другому:
– Да. Просто жаль, что такой день у меня именно сегодня.
Она фыркнула, вытаскивая жвачку и складывая её в пластиковую коробочку.
– В прошлом году я так плохо играла на отборочных матчах в округе, что выбила себе зуб. Своей же клюшкой. Такое физически невозможно, – она открыла силиконовую крышку своей спортивной бутылочки и сделала большой глоток, затем вытерла рот тыльной стороной руки. – Кстати, меня зовут Джен.
– Лотти. Лотти Фицвильям.
– Отныне нарекаю тебя Фитци, – она начертила невидимый крест на груди, словно глубоко погрузившись в молитву. – Многие из нас после душа идут в "Трибуну". Ты пойдёшь?
– Что за "Трибуна"?
Джен ухмыльнулась:
– Скромный дедушка "Трапезной".
Скромный дедушка оказался уютной гостиной. Если бы в баре можно было надеть бархатные тапочки и выкурить трубку, то это место как раз подходило для таких целей.
Расположенное в отдалённом уголке старого монастыря, это было помещение с дубовыми панелями и зелёным ковром, предназначенное исключительно для спортсменов Карвелла. Здесь были выцветшие бильярдные столы с латунными подвесными лампами, старинные мишени для дартса с отсутствующими золотыми цифрами, мраморные шахматные доски и наборы для игры в нарды с замысловатой резьбой, а также ревущий камин, у которого мне захотелось свернуться калачиком и вздремнуть. Стены были украшены фотографиями команд за прошедшие десятилетия, а ряд шкафов со стеклянными фасадами был до отказа набит спортивными наградами. Всё помещение пропахло древесным дымом и пряными сигарами.
Когда я вошла, Джен и несколько других игроков с пробных матчей заняли огромный диван у камина, и Джен немедленно позвала:
– Фитци! Сюда!
Я улыбнулся до ушей. Может быть, вот где мои настоящие друзья. Мои блестящие Чаризарды.
Следующее, что я помнила, это что я снова стою у подножия Северной башни.
На кампус опустилась полуночная тьма. Я стояла на четвереньках на скользкой от дождя брусчатке, царапая безжалостный камень голыми руками.