Когда я проходила мимо неё к винтовой лестнице, она взглянула на меня, натянуто улыбнулась, затем многозначительно опустила глаза на страницу. На мгновение я подумала, не извиниться ли, но её напряжённая поза подсказала мне, что это было бы пустой тратой времени. Я ещё крепче сжала ручку своего портфеля, терпя боль от свежей и глубокой раны на руке, и прошла дальше.
Я направилась в отдел философии, чтобы посмотреть одну из немногих книг в списке Ле Конта, которую ещё не читала, но у меня настолько иссякли силы, что вместо этого я плюхнулась в ближайшее кресло.
Именно там, с этого бархатистого насеста, я заметила книгу, которая всё изменит.
Том был в тканом изумрудно-зелёный твёрдом переплёте. На корешке было тиснёное золотом заглавие, гласившее: "Ритуалы очищения души в монастырях XIX века" Т.А. Реннер.
Что-то в словах "очищение души" вселило в меня тот академический трепет, на который я потратила последние несколько лет своей жизни. Мистицизм был в первых строчках моих исследовательских интересов, то есть книга была как раз по моей части. Кроме того, мы находились в бывшем женском монастыре, который действовал в XIX веке.
В вводных главах кратко описывался ритуал очищения, придуманный страдающей от приступов гнева сестрой Строган в середине XIX века и помогающий избавиться от жестоких мыслей и побуждений. Вскоре он стал популярен в женских монастырях по всей северной Англии и на границах с Шотландией, но на рубеже веков по неизвестным причинам вышел из моды.
Сначала мне показалось странным, что книга вообще стоит на полке в разделе философии. Не уместнее было бы поместить её в секцию теологии? Или, может быть, истории? Но опять же, само понятие наличия души было в основе своей философским.
Следующая глава, "Как проводился ритуал", была воплощением мечты любого начинающего оккультиста. По сути, это было практическое руководство, дополненное схемами, списками необходимого и подробными инструкциями.
По большей части, начиналось всё стандартно. Необходимо измельчить пестиком в ступке дикорастущие ингредиенты: первоцвет, вереск и розмарин, – взять недавно брошенную куколку мотылька, а затем аккуратно убить живого мотылька и извлечь из неё гемолимфу. Пока ничего особенно жуткого.
Но потом началась уже магия крови.
На заключительном этапе требовалась кровь человека, с которым плохо обошлись. Эту кровь смешивали с измельчёнными ингредиентами, а затем добавляли в бузинную настойку. Считалось, что такое снадобье в течение лунного цикла изгоняет гнев из души.
Сердце забилось немного быстрее.
Я не была новичком в ритуалах. Сначала, когда мне было 12 лет, я увлекалась религией и исполняла сложные песнопения, призванные вызвать Святого Духа. Затем я переключилась на колдовство и сильно увлеклась лунными ритуалами. Я очищала пространство палочками с шалфеем, очищала тело ванночками с лавандовой солью, зажигала свечи и благовония и молилась на луну.
Короче говоря, я всегда верила, что во вселенной есть нечто большее, чем то, что можно увидеть, услышать или пробовать на вкус. Здесь действуют таинственные энергии и силы, невидимые течения и сложные сети, нити света и тьмы, которые лишь немногие избранные могут увидеть, сплести или разорвать. Может быть, именно поэтому я не сразу отмахнулась от настойки из крови и мотыльков как от иррационального фольклора.
Может быть, именно поэтому мысль об этом эликсире несколько недель мариновалась в глубине моего сознания, прежде чем я, наконец, начала действовать.
Многочисленные хоккейные травмы, полученные за долгие годы тренировок, означали, что у меня всегда была наготове хорошо укомплектованная аптечка первой помощи, поэтому первое, что я сделала, вернувшись в общежитие после мучительного пребывания под луной, — это вымыла и перевязала кровоточащие руки. Элис несколько раз пошевелилась, пока я открывала пакетики с антибактериальными салфетками, но не проснулась. Я не знала, рада я этому или нет – она пугала меня, но я была бы признательна за помощь.
И всё же, как ей это объяснить? Вероятно, для неё это всё туфта. Она гот. Наверное, для них это в порядке вещей.
Мои дрожащие руки выглядели ужасно. Ногти были сточены под корень, а нежная кожа на кончиках пальцев превратилась в кровавые ссадины. Жёлчь подступила к горлу, когда я подумала о том, как сильно и долго я, должно быть, царапала камень, чтобы так сильно пораниться.
Последнее, что я помню, это как уходила с "Трибуны" в приподнятом настроении. Мы весь вечер оттягивались и прикалывались. Джен убедила меня сходить сначала потанцевать в "Трапезную", а потом уже отправляться на покой. Мы пробовали Линдисфарнскую медовуху в баре, прикидываясь средневековыми монахами – Джен настолько хорошо их изображала, что я смеялась до слёз, – а потому выпили больше обычного. Как только мы добрались до "Трапезной", там были красный свет, витражи, грохочущие басы, потные тела, много тел, а затем... я очнулась у Северной башни.